В Ангелы в бар не ходят: роман с подковыркой и глубиной, где язык общения между невидимым ангелом и человеческим персонажем нарушает стереотипы. Монтаж зашёл под воздействием алкоголя и тонкого шаловства, создавая незабываемую атмосферу эмоционального напряжения.
— Как же ты умудрилась так напиться, малышка? — тихо спросил Матвей, опускаясь рядом на диван.
— Прости, — просипела я, не открывая глаз. — Я недоверчивая… ты… ик!.. прав. Не хочу, чтобы меня предали, понимаешь?.. Мечтаю про солнечный мир… но боюсь…
— Солнечный мир? — озадачился мой незримый собеседник.
— Мамы не стало… было плохо… папу вообще не помню… я мечтала, что кто-то сильный придёт за мной, вoзьмёт за руку и скажет «Пойдём!» и уведёт в солнечный мир… где тепло, радостно и хорошо… и я не буду одна… никогда…
Внезапно стало так жалко себя! Я почувствовала, как по щекам катятся пьяные слёзы.
"— И чёртов Ангел… — всхлипнула я. — Только дразнит зря…
— Не плачь, я с тобой, — шепнул он еле слышно.
— Ты улыбаешься другим! — заявила я с детской обидой. А потом шмыгнула и добавила: — Но мне всё равно постоянно хочется тебя поцеловать…
— Мне приятно это слышать, малышка. Но сейчас ты пьяна, и я не могу считать твои слова осознанным заявлением, — очень тихо сказал Матвей.
Он положил мою голову к себе на плечо и начал перебирать волосы. Вскоре я снова отключилась. Включилась, когда меня подняли на руки.
— Куда мы? — уточнила с лёгкой тревогой.
— Домой, — сказал Матвей.
— Хорошо, — тут же успокоилась я, услышав знакомый голос. — Знаешь, а у тебя удивительно сильные руки…
Он хмыкнул. Потом мы куда-то ехали. Я слышала под собой гудение машины, ощущала вибрацию. Затем меня снова несли на руках.
Что интересно, как только Матвей начал укладывать меня на кровать, я внезапно очнулась. Нет, я не протрезвела. Просто у меня началась беспокойная стадия опьянения. Мне внезапно захотелось куда-то идти, что-то делать.
— И куда ты собралась?
— Вещи расп… распаковывать, — глухо объяснила я, неуклюже пытаясь встать. Тело слушалось плохо, но я не сдавалась.
