Автор
В темном бальный зале величественного флорентийского замка сквозь толпу светских львиц таился одинокий образ. Ева чувствовала себя крошкой в гигантском ящике, из которого ей нельзя было выбраться — ни от страха перед высоким чином, ни от соблазна горячего шепота льстивых ухажеров. Английский чай, как манящий парализующий сон, словно обволакивал каждую мысль, делая их неуверенными и путанными....
— Может быть, найдем наш столик, Рафаэль? — мягко спросила Ева, погладив Рафаэля по руке.
— Конечно, идите. Мы закончим наш разговор позже, красавица. Ты хотела о чем-то меня спросить, помнишь?
Ева почувствовала, как Рафаэль напрягся, и, взяв мужчину под руку, девушка повела его прочь, бросив Люке:
— Нет, нет, забудь. Сейчас это уже не имеет значения.
К большому разочарованию Евы, оказалось, что за обедом ей придется сидеть не рядом с Рафаэлем. Однако разочарование вскоре сменилось облегчением, когда мужчина справа от нее представился.
Как не остановить было и приступ ревности, который пронзил Еву, когда она увидела, что рядом с Рафаэлем заняла место сверхсексуальная Алессандра Ферретти.
Мужчины дружно уставились на область ее декольте.
Алессандра придвинула свой стул поближе к Рафаэлю и начала говорить с ним. Ева ни слова не понимала по-итальянски, но язык тела говорил громче любых слов.
Алессандра ясно произнесла лишь два слова, намеренно по-английски: «закрытая вечеринка».
— Ты пробовала их моцареллу? — спросил Пол, как только официанты принесли первую смену блюд.
Ева покачала головой и пыталась сосредоточиться на разговоре, но ее любовь к итальянскому сыру поугасла на фоне очевидной страсти Алессандры к итальянскому фотографу. Ее движения были уверенными и соблазнительными. Она пила вино и смеялась, запрокинув голову с копной темных волос. Любому показалось бы, что эта женщина чувствует себя как рыба в воде, но от взгляда Евы не ускользнуло то напряжение, с каким эта красавица смотрела на Рафаэля.
После главного блюда началось собственно событие, ради которого все и собрались. На сцену поднялся пожилой человек лет шестидесяти. Он начал свою речь в почтительной тишине.
На экране позади него шла презентация снимков. На сцену один за другим поднимались фотографы, победившие в той или иной категории. Ева начала откровенно скучать. Но тут на сцену вызвали Рафаэля ди Лазаро. Она ясно услышала его имя.
