Автор
В темном бальный зале величественного флорентийского замка сквозь толпу светских львиц таился одинокий образ. Ева чувствовала себя крошкой в гигантском ящике, из которого ей нельзя было выбраться — ни от страха перед высоким чином, ни от соблазна горячего шепота льстивых ухажеров. Английский чай, как манящий парализующий сон, словно обволакивал каждую мысль, делая их неуверенными и путанными....
Рафаэлю хотелось прыгать от счастья, но он лишь встал и поцеловал Каталину, вложив в этот поцелуй всю свою благодарность. Снова сев, он заметил, как Каталина побледнела. На ее лице застыл ужас. Она вскочила, едва не опрокинув стол, и уставилась на кого-то за его плечом.
Рафаэль заключил ее в объятия.
— Кат? Кат! Что случилось? В чем дело?
— Она там! — Каталина указала дрожащей рукой в сторону площади. — Она там! Она смотрела на меня!
Рафаэль оглянулся.
— Кто?
— Элли!
— Элли? Твоя умершая подруга?
Каталина кивнула, уткнувшись в плечо Рафаэля.
Он прекрасно знал о галлюцинациях, которые возникают из-за наркотической зависимости. Проклятье! Разговор о прошлом, скорее всего, и вызвал их.
— Там никого нет, Кат. Ш-ш-ш… Там никого нет. Пойдем, дорогая, я отвезу тебя домой.
Рафаэль оставил чаевые и вывел плачущую Каталину из кафе.
Соблазнительный образ Евы в дворцовой постели дразнил его всю обратную дорогу. Кажется, он потратил гораздо больше времени, чем хотел.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Ослепленная слезами, Ева продолжала бежать, не думая о том, куда несут ее ноги. Вот мост, который она прошла пять минут назад, а вон и та же самая пожилая дама, встретившаяся ей на пути. Как может все оставаться так абсурдно нормально, если мир Евы рушился, как карточный домик!
Сильная боль заставила девушку остановиться. Она сползла по дверному косяку и заплакала.
Неудивительно, что Рафаэль был так взволнован сегодня утром. И ясно, почему он не знал, когда вернется.
И, очевидно, преуспел, в отчаянии подумала Ева. То, как он склонился к ней, как целовал, только доказывает, что он не собирался приезжать во дворец.
Она была такой дурой! Наивной дурой. С того самого момента, как они понравились друг другу, Ева решила, что между ними возникло довольно редкое чувство.
Да, Рафаэль не торговец смертью, но он лжец. И это еще хуже.
— Ева? Ева, моя дорогая, я так и думал, что это ты! Господи, что случилось?
— Люка! О, Люка… как ты?
— Мой отель находится неподалеку. О, девочка моя, скажи мне, почему ты плачешь?
Ева бросилась в его объятия, уткнувшись носом в его плечо.
