Автор
В темном бальный зале величественного флорентийского замка сквозь толпу светских львиц таился одинокий образ. Ева чувствовала себя крошкой в гигантском ящике, из которого ей нельзя было выбраться — ни от страха перед высоким чином, ни от соблазна горячего шепота льстивых ухажеров. Английский чай, как манящий парализующий сон, словно обволакивал каждую мысль, делая их неуверенными и путанными....
Кстати, он здесь. Почему бы вам не поговорить?
— Нет!
— Не будь смешным. Люка твой брат. Каталина в прошлом. Ты же не можешь все еще ненавидеть его после… — сколько уже прошло? — двух лет?
— Поверь мне, отец, с тех пор у меня появилось еще больше причин ненавидеть братца.
Но Антонио не слушал. Он махнул рукой в сторону замка.
— А вон и Люка. Выясняй все с ним.
Люка ди Лазаро стоял в небрежной позе возле двери и шептал что-то на ухо девушке. Что-то бессмысленное, без сомнения. Чтобы девушка ослабила свою оборону и попала под его обаяние.
Люка слегка развернулся, и Рафаэль увидел его пленницу.
Адреналин ударил в лицо с такой силой, что он, не раздумывая и не удостоив отца даже взглядом, направился сквозь толпу к ним. Сейчас счета волновали его меньше всего. Он хотел вырвать эту девушку из лап брата.
Заметив Рафаэля, Люка выпрямился.
— О, блудный сын вернулся! — с сарказмом бросил он, а Рафаэль запустил руку в волосы, только чтобы не покалечить этого недоумка.
Рафаэль, не удостоив Люку ответом, повернулся к девушке:
— Дорогая? Вы хотели бы встретиться еще с кем-то или готовы идти?
На лице Люки отразилось удивление, а зеленые глаза незнакомки заблестели в свете канделябров, как у кошки. Она помолчала, словно раздумывая, а потом произнесла на одном дыхании:
— Я вся твоя… дорогой.
Ладно, на одну ночь Ева Миддлмисс готова была признать свою ошибку.
Они прошли по дворцовому залу, подальше от шумной толпы. Ева видела на себе любопытствующие взгляды, но ей было совершенно наплевать.
Но она вспомнила Элли.
— Мне нужно вернуться. Я не должна была…
— Нет, должна, поверь.
— Не понимаю… обычно я так не поступаю…
— Ну конечно, — улыбнулся он. — Поэтому я и вырвал тебя из лап этого… мерзавца.
— А мне он показался милым.
— Внешность обманчива.
Он завел ее в тихую, едва освещенную галерею. Только закрыв за собой дверь, незнакомец повернулся к Еве, обжигая ее взглядом.
— Разве я не должна решать сама?
— Я не хотел рисковать и позволить тебе принять неверное решение.
— Почему ты так говоришь?
— Такое случалось и раньше. — Он поддел шелковую бретель ее платья, которая спала с ее плеча, и аккуратно вернул на место."
"А потом вдруг притянул к себе, запустив руку в роскошные волосы Евы, и завладел ее губами.
