Завидев приближающуюся к ним разгневанную королеву, мужчины в испуге замерли, потом Кровель опомнился и низко поклонился, а Шапуи пошел прочь, не удостоив ее приветствием.
– Вы предатель! – дрожа от ярости, накинулась на Кромвеля Анна. – Я сниму вашу голову с плеч! Что вы говорили о поддержке леди Марии? Отрицать права моей дочери на титул – это измена, вам ли не знать.
Кромвель сохранил невозмутимость:
– Мадам, как главный министр короля, я должен смотреть на вещи прагматично. Не дай Бог, но, если король умрет, двухлетняя девочка не сможет взять вместо него в свои руки бразды правления.
– Кажется, вы кое о чем забыли. Его милость распорядился, что в подобном случае – пока Елизавета не войдет в возраст – абсолютной властью в королевстве буду обладать я.
Лицо Кромвеля осталось бесстрастным.
– И ваша милость полагает, что лорды согласятся видеть вас регентшей? Мадам, вы не продержитесь и четверти часа. Поверьте, я говорю как друг, желающий вам добра.
– Поиски способов лишить мою дочь законных прав, по-вашему, дружеский акт?! Вы превышаете свои полномочия, господин секретарь. Король должен об этом узнать!
Кромвель пожал плечами:
– Полагаю, вы поймете, что он тоже придерживается прагматичного взгляда на вещи. Ему известно, что я принимаю интересы этого королевства близко к сердцу.
– Посмотрим! – крикнула Анна.
Генриха она нашла в его личных покоях, он что-то искал в шкафах. На полу валялись собачьи поводки, теннисные мячи и скрученные в рулон карты.
– Подождите минутку, Анна, я ищу план военных укреплений Кале. Скоро поеду туда с инспекцией. – Наконец король выпрямился, держа в руках большой свиток. – Ну что там у вас?
Она передала слова Кромвеля.
– Он изменник, и его следует наказать! – потребовала Анна.
Генрих устало сел, поглаживая бороду:
– Он самый способный человек во всем королевстве и очень мне полезен. Не хотелось бы терять его. Если он говорил подобное мессиру Шапуи…
– Если? – перебила Анна. – Я сама слышала это так же ясно, как слышу вас!
– Мадам! – Взгляд короля заставил Анну умолкнуть. – Я не сомневаюсь в том, что господин Кромвель говорил так из сильного желания обеспечить в будущем безопасность королевства. Вы же пока не родили мне сына.
– Это не моя вина. И я не могу поверить, что вы остаетесь глухи к его предательству.
– Мадам, не в вашем положении предъявлять претензии. А теперь идите и оставьте меня в покое. У меня есть дела.
Анна проглотила слезы:
– Как я могу родить вам сына, если вы не приходите на мое ложе?
– Я приду к вам позже, – сказал Генрих таким тоном, что это прозвучало скорее угрозой, чем обещанием.
Он пришел, как и говорил.