Автор
Юная Анна Болейн, воспитанная во Франции, становится объектом внимания английского короля Генриха VIII. Она противостоит интригам двора и стремится к власти, несмотря на личные страсти. Между желанием и долгом разворачивается напряженная драма.
Чтобы подчеркнуть свой ранг, волосы Анна оставила распущенными, но их, как обычно, унизали драгоценными камнями.
Генрих принял ее любезно, окинул с ног до головы одобрительным взглядом, но все же избегал встречаться с ней глазами.
– Для меня большая радость вновь видеть вашу милость, – сказала Анна.
– Надеюсь, вы вполне оправились. – Держался он отстраненно.
– Я чувствую себя очень хорошо, сир.
– Ваш брат сказал, что вы несчастны в Гринвиче, и я подумал, вам будет приятно отпраздновать вместе со мной день Святого Матфея.
– Для меня это будет большой честью и радостью, – ответила Анна.
Порадовало ее и то, что в день торжеств нигде не было видно Джейн.
Генрих был добр с Анной. Почти каждую ночь приходил в ее опочивальню, и она начала надеяться, что еще не все потеряно. Судя по прошениям, которые Анна получала, многие продолжали верить, что она имеет влияние на короля. И она старалась никому не отказывать.
Решив быть хорошей матерью, Анна послала за Елизаветой и потратила много денег на наряды для маленькой девочки: чепчики из пурпурного, белого и алого атласа, золотые сетки для волос, ленты для кос и миниатюрные придворные платья из бархата и дамаста. Она научила дочь обращаться со шлейфом. Наблюдая за тем, как Елизавета ходит по комнате на нетвердых еще детских ножках, высоко подняв голову, а следом за ней волочится по полу длинный дамастовый шлейф, Анна почти любила дочь.
Появились признаки того, что император рассчитывает на союз с Генрихом.
– Если он сделает мне предложение и условия буду приемлемыми, я охотно соглашусь, – сказал Анне Генрих. – От своего агента в Риме я узнал, что папа Павел готов объявить об отлучении меня от Церкви. Дружба Карла может предотвратить это. Не то чтобы я беспокоился из-за действий епископа Рима, но остальной христианский мир к нему прислушивается. Со мной могут начать обращаться нечестно, раз я выброшен из их стаи.
«А что будет со мной? – подумала Анна. – Император меня ненавидит, я камень преткновения для этого альянса».
Ничего этого она не сказала. Пусть Генрих решает все сам. Или, скорее, Кромвель. Вместо этого Анна спросила, как воспримет подобный союз Франциск.
– В последнее время наши отношения с ним неопределенны, – ответил Генрих, – и боюсь, надежд на то, что брак Елизаветы будет заключен, мало. Франциск скользок, как угорь, он болен сифилисом и настроен мрачно. Вот до чего довели его любовные похождения. – Генрих чопорно поджал губы.
«Кто бы говорил!» – подумала Анна.
