Анна оказалась в мире сказочных персонажей, где драконы – не одурманенные монстры. Вместе со своими сномотерами, Анна и дракон разделяют интригу и радость жизни. Однажды ночью, она решилась на нечто больше, коснувшись чешуи своего друга-дракона, и получила удивительное прикосновение — дракон улыбнулся ей в сне....
Доунс взял себя в руки и решил не враждовать с новой королевой, справедливо полагая, что брак этот не долговечен. Но известие о беременности Анны, прилетевшее от осведомителя, состоявшего на службе у священных источников, заставило Доунса задуматься. Он понимал, что просто сдвигаются сроки. Вместо года должно пройти десять. Но обязательно наступит время, когда Анна надоест императору, и он ее прогонит обратно, или казнит. Большим сюрпризом для верховного канцлера стал медовый месяц императора. Информация о личной жизни Александра со дня женитьбы считалась секретной.
«Нужно подстраховаться, — предупредил Бартоломео сам себя. — Переиграть Александра еще никому не удавалось», — хмыкнул он про себя и тут же почувствовал, как конечности сводит от паники. Он метнулся в императорские покои, тенью пробежав по полукруглым коридорам, и сразу же оказался около детской.
Анна, почувствовав неладное, вскрикнула во сне и, открыв глаза, поняла, что находится в комнате одна.
«Дети! — пронеслось в голове. — Мои дети!»
Она выбежала в гостиную, пронеслась дальше по анфиладе комнат, призывая Александра на помощь. Но мужа нигде не оказалось. Анна переметнулась на пляж и снова заметила следы когтей на песке.
«Ловец ежей!» — рыкнула она, лихорадочно соображая, что предпринять дальше.
«Что, если император заманил меня в замок Кэлоджеро, а его верные слуги убили моих детей?» — пронеслось в голове, и Анна застыла от ужаса.
— Ты как Пенелопа — ждешь Одиссея, — рассмеялся он, притягивая ее к себе и целуя. — Где твое покрывало?
— Расплела, — усмехнулась Анна.
— Жаль, я бы вытерся, — пробормотал император и строго посмотрел на жену. — Что тебя привело в столь поздний час на берег моря, дорогая? — рыкнул он. И Анна увидела, как глаза мужа зажглись опасным блеском.
— Мне стало страшно за детей, — смущенно прошептала Анна.
