Автор
В Annotation открывается бездна черных вод. Жизнь главного героя оборвалась в мгновение ока, и он увидел ее — коварную, привлекательную женщину, на которой теперь повисло смертельное обаяние. Его связь с ней стала неотъемлемой частью его бытия, затвердев в тесной братии отчаяния и страха. Каждый шаг приводил к новым угрозам жизни — и он сам не осмеливался их выкинуть....
— Не любишь физику?
— А чего ее любить? — удивилась Анна. — Она же не кошка и не человек.
— Хорошо, — мягко сказал Алексей. — А кого ты любишь?
— Между прочим, я еще несовершеннолетняя.
Он почему-то смутился и отвел взгляд. Сунул руки в карманы и посмотрел на кроны деревьев. Они были голые и подпирали небо своими ветвями-щупальцами, будто пронзая его. Перед глазами снова мелькнули ее тонкие ноги в засохшей слизи. Полгода прошло. Такое не забывается, но полгода прошло… Все это время он приходил к ней в надежде вытащить… Не получилось.
— Я про кошек, — хмуро ответил Власов. — Были у тебя кошки?
— Не-а.
— Ясно. Ладно, я пойду. Мне еще в участок заскочить, бумажки для отчета взять…
Власов приходил потом еще несколько раз. Но Анна с ним больше не встречалась, всякий раз придумывая отговорки. Уроки, больная голова, репетиция праздничного концерта. Он был единственным человеком, с которым она общалась после всего, что с ней случилось. Сама не знала, почему.
Но он оказался очень настойчив в расспросах. А она не могла отвечать. Ей нечего было отвечать. Его намек о пожаре испугал ее настолько, что она не чувствовала под собой ног, когда шла со стадиона в здание. Просто переставляла их и в ужасе думала о том, что будет, если ее тайна раскроется. Несмотря ни на что, ей было для чего жить. Только для этого и жить.
"В тот день, когда она поняла, что больше Власов ходить не станет — его не было слишком давно, в ней шевельнулось что-то похожее на боль, которой она уже не должна была испытывать по всем законам здравого смысла. Шевельнулось впервые с того дня, который перечеркнул все. Да, она почувствовала себя брошенной. Брошенной окончательно и навсегда. В целом мире больше не было человека, которому она была бы нужна. Даже несмотря на то, что, повзрослев, и сама понимала, что винить в этом некого.
Глава 7. Бедный Гумберт!
200_ год
Удушливый и холодный одновременно месяц тянулся, не оставляя в нем ни единого следа и не принося облегчения. Все, что мелькало вокруг, словно бы происходило с кем-то другим. Не с ним. Грустный цирк-шапито. Вокруг копошились клоуны с отвратительными мордами. И шатер был украшен траурными лентами. Мария Алексеевна хотела, чтобы ее кремировали. И оставили в Лондоне.
