Сидя за столом, чай в руке, я разглядывал листок с предложением купаться в завод Платова. Решение передо мной как вкопанным: выкуп или отказ. Встречаю звонок по указанным номерам и шагаю к заветному входу. Здесь открывается мир, где все идет по-другому — где можно быть самим собой и не бояться....
Остановитесь на границе. Тем более, мне нужно будет время, чтобы всё согласовать. Я еду с вами, но в зону прорыва не пойду. В субботу с утра отправитесь, — он оглядел собравшихся, ожидая вопросов, но все промолчали. — Можете выйти в соседний кабинет и всё обсудить между собой, а я пока с Виталием переговорю.
Мужчины поднялись и молча покинули комнату. Дождавшись, когда закроется дверь, Никанор повернулся ко мне:
— Услуги отряда Остафьева тебе обойдутся в триста тысяч рублей. Счёт он скинет. Ты потянешь?
— Да, — коротко ответил я.
— Вижу, ты удивлён? — уточнил паладин, видя моё состояние. Удивлён — это мягко сказано. Почему-то я решил, что отряд будет бесплатный, вроде как, я делаю полезное дело для Империи. И она заинтересована гораздо больше, чем я. Именно так изначально ставился этот вопрос.
— Есть такое, — согласился я.
— Извини, забыл, что ты наш разговор с Димой Багратионом почти не помнишь. Просто поверь, что так будет лучше."
"— Замечательно, — ухмыльнулся я, — «так будет лучше» — идеальный ответ, который снимает все вопросы.
— Если бы ты спокойно подумал, а не смотрел на меня злобным волчонком, сам бы догадался, — я продолжал молчать, — хорошо! — Никанор тяжело вздохнул.
— Ты не только выполняешь нашу просьбу, но и желаешь получить освобождённые земли в статус родовых.
— Не надо, — стиснув зубы, ответил я. Да, действительно, мне хватило маленького намёка, чтобы сообразить, о чём идёт речь.
Одно дело — если всю работу за меня сделают люди на службе императора. Это будет не моё личное достижение. За что мне тогда родовые земли? Типа, как с Березиным и его дворянством.
Другое дело — если я из своих денег нанимаю отряд, беру своих людей и, зачистив прорыв, устанавливаю алтарь. Тут ко мне никаких вопросов и быть не может.
— Спасибо, извините меня за вспышку. В последнее время тяжело держать себя в руках, особенно, когда со мной пытаются играть втёмную, — повинился я, чем заслужил понимающую улыбку Никанора.
