Сидя за столом, чай в руке, я разглядывал листок с предложением купаться в завод Платова. Решение передо мной как вкопанным: выкуп или отказ. Встречаю звонок по указанным номерам и шагаю к заветному входу. Здесь открывается мир, где все идет по-другому — где можно быть самим собой и не бояться....
Ребята начали подначивать парня, я же хлопнул Платона по плечу.
— Не переживай. Лучше прояви должное внимание к матери. Она это заслужила. Вместо того чтобы прятаться, прошёлся бы с ней вместе, посмотрели бы, что тут и как. В этом нет ничего стыдного!
— Тебе легко говорить, — насупился он, — с тобой матушка не притащилась. Отпустили одного.
— Я был бы рад, если бы мама смогла посетить мой первый взрослый бал, — грустно ответил я ему, — но, к сожалению, я сирота.
— Извини, — насупился он в ответ, — не знал. Может быть, ты и прав.
Я смотрел ему вслед. Вот так бывает: когда родители живы, мы их совершенно не ценим. А стоит остаться одним — понимаем, какие же мы были дураки.
Время до начала ещё оставалось, и я прошёлся по периметру комнаты, разглядывая огромные полотна, висевшие на стенах.
Вообще, убранство зала подавляло. Громадные люстры под высоким потолком в хрустале и золоте, отполированный до блеска паркет под ногами. Стены были декорированы бархатными тканями и золотом, поверх всего этого богатства висели картины.
"В основном, там были портреты, как я понял, великокняжеской семьи, владевшей этим особняком. Но попадались и сцены охоты, а также военные полотна.
Моё любование прервал звук открывшихся дверей, ведущих в правый зал. Народ потянулся внутрь, следом отправился и я.
Здесь вдоль окон расположились столы, за которые можно было сесть. Я-то думал, что будет по-европейски — приём пищи на ногах. Столы были рассчитаны на шесть человек, и я подсел к ребятам с моего курса.
В торце зала расположилась небольшая сцена, на которую вышел сухощавый пожилой мужчина.
— Рад приветствовать вас на осеннем балу для учеников колледжей. Сегодня наши гости — ученики колледжа номер один из Киевского княжества. Поприветствуйте их! — Собравшиеся вяло отозвались жидкими аплодисментами. — Если кто не знает, меня зовут Святослав Георгиевич Нащёкин.
— А ещё он второй муж великой княжны Александры Романовой, — наклонившись, шепнул один из ребят за столом.
— Некоторые из вас, — продолжил свою речь мэр, — впервые вышли в свет, как взрослые люди. Поздравляю вас с этим событием, и пусть ничто не омрачит этот вечер! Объявляю бал открытым! — Он отсалютовал собравшимся бокалом с шампанским и под звон хрустальных бокалов, раздававшийся по всему залу, выпил до дна.
