Анальет. Книга 4 - Князь II: Москва в этой повести выглядит суровой зимой, где свинцовые тучи снегопад превращаются в небольшую пургу, делая обычный поездку на перрон вокзала настоящим испытанием для духа. Погода лишь подчеркивает атмосферу напряженности и мрачности повествования....
Практически каждый из них когда-то кому-то насолил. Орлов выплатил компенсацию, помирился с Петром лично под присмотром Императора. Так что зла они друг на друга не держат.
— И он готов войти в мой род? Принести вассальную клятву?
— Готов, — кивнул в ответ Самохин, — понимаю, о чём ты. Не принято знатным семействам идти в вассалы к молодым родам. Но ты теперь — князь, тем более — паладин Аннулета. Это не зазорно!
Я помолчал некоторое время переваривая новую информацию, и посмотрел на Араслана, который с любопытством слушал историю Корсаковых.
"— Александр прав: вступить в твой род весьма почётно. Имей это теперь в виду. Я слышал, что ты подбираешь новых вассалов? — Он вопросительно посмотрел на меня, я же кивнул, подтверждая. — На твоём месте я бы изменил условия. Поднял бы княжеский налог. Сколько у тебя сейчас — процентов десять? Подними до пятнадцати. Это стандарт для князей.
— Обсужу с Гольштейном, — согласился я. Скорее всего, Араслан прав. Одно дело — давать присягу просто аристократу, и совсем другое — княжескому роду.
Мы пообщались ещё некоторое время, и я наконец-то отправился спать.
В шесть утра меня разбудил звонок Никанора, который ворчливо заявил, что будет у меня уже через полчаса.
Пришлось вставать и наспех собираться, предварительно разбудив своих охранников.
Никанор появился в полседьмого утра и дал адрес нашей первой точки, заявив, что поедет на своей машине не спеша, я же могу выдвигаться самостоятельно и ждать его на месте.
Выйдя на улицу, я понял, почему Никанор предупреждал, что будет двигаться медленно.
До назначенного места добрались за три часа, правда, сделав одну продолжительную остановку на чашку кофе и завтрак. Спешить нам не было смысла, Никанор сильно отстал.
Солнце уже встало и потихоньку растапливало побелевшую от инея траву. Мне нравилось в горах — здесь было тихо и красиво.
Мы опять стояли у заброшенного дома, на этот раз достаточно скромного размера. В нём было два этажа. Но скромность была даже не в размере, а в отсутствии всяких украшений, так любимых дворянскими родами.
