Анальет. Книга 4 - Князь II: Москва в этой повести выглядит суровой зимой, где свинцовые тучи снегопад превращаются в небольшую пургу, делая обычный поездку на перрон вокзала настоящим испытанием для духа. Погода лишь подчеркивает атмосферу напряженности и мрачности повествования....
Не люблю людей, которые ставят себя выше других, особенно, если на то нет никаких причин. Хотя здесь аристократическое общество, и, в принципе, я смирился с подобным положением вещей, но такое отношение ко мне самому коробило!
* * *Когда гадкий наглец покинул её кабинет, Екатерина Игоревна не удержалась и, схватив папку со стола, швырнула её со всей дури на пол. После чего встала и начала мерить помещение быстрыми шагами.
— Хам! Безродный мелкий хам! Откуда только информации набрал. Задавакой меня называли, ишь ты, разузнал! Да без него обойдёмся, тоже мне.
Слегка успокоившись и придя в себя, Екатерина села за стол и набрала номер отца.
— Привет! Поговорила я с Шуваловым. В очередной раз. Он дуб дубом! — Она снова начала заводиться — как же её бесил этот парень!
— То есть ты не договорилась? — раздался в трубке обманчиво спокойный голос.
— Да с ним невозможно договориться! Он тут пытался ставить свои условия.
— Твоё умение вести переговоры, как всегда, на высоте, — иронично заметил мужчина, — какие аргументы он привёл?
— Заявил, что в ответ помог мне поднять уровень целительства, — пробурчала она в трубку.
— И ты имела глупость об этом сболтнуть? — В голосе отца послышалось раздражение.
— Я была слишком возбуждена тогда. Ляпнула, не подумав. Да и ладно, похвасталась перед мальчишкой! — попыталась оправдаться Екатерина.
— Я тебе много раз говорил — следи за своим языком. Мальчишка твой оказался не так прост. Мало того, что стал главой рода, так в выходные вообще учудил! Очистил в Подмосковье земли Трубецких от прорыва и подал на регистрацию эти территории, как родовые земли рода Шуваловых!
— Ну и дурак! — буркнула Екатерина.
— Не факт, — рассудительно произнёс отец, — Трубецкие слабы.
— Так давай поможем им! — Ей очень хотелось поставить Виталия на место.
— Дура! — рассердился отец. — Ты снова теряешь хладнокровие и здравомыслие. Для тебя что, главное — поставить его на место? — Он словно прочёл её мысли.
