Анальет. Книга 4 - Князь II: Москва в этой повести выглядит суровой зимой, где свинцовые тучи снегопад превращаются в небольшую пургу, делая обычный поездку на перрон вокзала настоящим испытанием для духа. Погода лишь подчеркивает атмосферу напряженности и мрачности повествования....
За следующими пятью дверьми располагались простые комнатки, метров десять квадратных каждая, уже обставленные недорогой мебелью — два стола впритык друг к другу и шкаф. Выглядели они тесными. В конце коридора находился более просторный кабинет — метров двадцать. Тоже немного. Посреди кабинета стоял большой стол на шесть человек, вдоль стены расположилась пара шкафов.
— Секретарь не предусмотрен, но за соседней дверью служебная комната. Там холодильник, микроволновка. В общем, можно и чай сделать, и кофе, и перекусить, — развёл руками Павел.
— То, что нужно, — Александр довольно потёр руки, — обойдусь без секретаря. Люди должны работать, а не отвлекаться. Здесь идеальные условия, — он вернулся в коридор и снова заглянул в пару комнат, — всё, как в армии. Строго, функционально, и ничего лишнего!
— Рад, что вам понравилось, — Павел явно с облегчением выдохнул, — я думал сделать ремонт, снести перегородки и сделать два-три зала, но это время и деньги. К тому же, будет пыльно и шумно, а гостиница работает, — он подошёл к одной из дверей и открыл её, поднеся карточку к считывателю.
— У вас будет прямой выход. Можно заказывать еду из ресторана при гостинице, также можете пользоваться нашей службой уборки.
Закончив с осмотром, мы поднялись в кабинет к Павлу. Устроившись за столом, я положил перед собой папку с бумагами от Гольштейна, которую таскал всё это время.
— Вы оба — члены моего рода, — начал я, строго глядя на мужчин. — Павел мой первый вассал, можно сказать, правая рука.
— Благодарю вас за оказанное доверие, — тот слегка поклонился.
— Александр Александрович тоже вступил в мой род и в данный момент организовывает службу безопасности, во главе которой и встанет, — до этого я их просто представил по именам, а сейчас настало время познакомиться по-настоящему.
— Я благодарен вам за эту возможность! — Самохин поднялся и поклонился мне, согнув верхнюю часть своего тела градусов на пятнадцать.
— Вы оба знаете обо мне достаточно много, — я посмотрел на них и, получив от каждого по кивку, продолжил:
— Надеюсь, вы сработаетесь. В этой папке — список семей, которые, по словам Гольштейна, могут вступить в наш род, — я особо выделил слово «наш», подразумевая этим, что они оба должны быть заинтересованы в результате, — почитайте, подумайте.
