Анальет. Книга 4 - Князь II: Москва в этой повести выглядит суровой зимой, где свинцовые тучи снегопад превращаются в небольшую пургу, делая обычный поездку на перрон вокзала настоящим испытанием для духа. Погода лишь подчеркивает атмосферу напряженности и мрачности повествования....
На сцене начала играть музыка…
Что тут сказать? Это был полный провал. Стоило мне выйти на сцену и пройти пару шагов, как раздался крик режиссёра. Он орал, как рассерженный павиан, брызгая слюной на не успевших отойти помощников:
— Что это за кошмар⁈ Кто так выходит? Что за дуб мне попался! Ты не гвозди заколачиваешь, не вагоны разгружать идёшь. Лицо одухотворённое должно быть, полуулыбка, взгляд, как будто ты заглядываешь за горизонт с надеждой и грустью. Движения плавные! В какую сторону ты идёшь, куда ты смотришь? — обратился он ко мне, перестав возмущаться.
Потом начался настоящий кошмар. Четырёхминутную песню мы репетировали тридцать минут. Мне объяснили, как выходить, куда идти, как и где стоять, как поворачиваться. Мой мозг взрывался от обилия информации, пока я не догадался подключить ускорение. Это существенно облегчило восприятие информации.
На полу сцены были наклеены специальные крестики, по которым я должен был ориентироваться.
Репетиция одной песни выжала из меня все силы. Голова гудела, тело устало. Да и по виду музыкантов было сразу понятно, что петь мои песни мы сегодня не будем.
Афанасий в сторонке распекал Агату, что сразу его не предупредила о моём участии, но, посовещавшись с помощниками, решили всё-таки наш совместный номер оставить, взяв с меня слово, что я самостоятельно ещё порепетирую.
Утром встал вялым и не выспавшимся. Всю ночь меня донимала сцена с крестиками на полу. Даже во сне я продолжал репетировать. Это было грустно и смешно. Десять дней назад я участвовал в зачистке области прорыва.
Придя немного в себя, я отправился на учёбу, после чего заехал к Арсену. Прошедшая репетиция с Агатой показала мне, что к шоу-бизнесу требуется более серьёзный подход.
