Анальет. Книга 4 - Князь II: Москва в этой повести выглядит суровой зимой, где свинцовые тучи снегопад превращаются в небольшую пургу, делая обычный поездку на перрон вокзала настоящим испытанием для духа. Погода лишь подчеркивает атмосферу напряженности и мрачности повествования....
Как так получается, что люди вдруг превращаются в «тела»?
— Отряд Остафьевых и наши на обратном пути заберут их с собой, — он совсем тихо добавил:
— Если что-то останется.
Под внимательным взглядом хмурого Тимофея я вернулся обратно. Он ничего не сказал, лишь отдал команду: «В путь!» и снова напомнил об осторожности.
На этот раз мы уже особо не разбредались. Маги взяли меня в коробочку, по сторонам на небольшом расстоянии от нас шли группы Богданова, а Остафьев со своим отрядом так и двигался впереди, прокладывая дорогу через лес.
Следующий час мне запомнился смутно. Были ещё бои. Сначала очередная стая волков, но уже крупная, зверей пятнадцать. Мы с трудом от них отбились, не потеряв ни одного бойца. Но раненых было уже с десяток. К счастью, целители хорошо знали своё дело, и все смогли продолжить путь.
Затем на нас вышли два лося. Во всяком случае, так сказал Араслан. Это были настоящие чудовища ростом выше двух метров. От лосей там были разве что рога, с которых они пускали по нам молнии.
Мне в этом противостоянии тоже досталось. Пара молний прилетела в щит и, ослабнув, всё равно неплохо так меня долбанула.
Только в этом бою я смог по-настоящему оценить уровень умений моих сопровождающих. Пусть в данный момент они и не являлись полноценными «мастерами», но та скорость, с которой эти маги создавали заклинания, и их мощь просто поражали. Особенно по сравнению со мной. Я на их фоне выглядел полным неумёхой. Мой запас магических сил был огромен, но быстро скастовать заклинание, когда тебе приходится одновременно держать щит и уворачиваться от лап озверевшего от ран лося, у меня не получалось.
Когда мы дошли до видимого ему одному рубежа, Остафьев скомандовал привал.
Устало сев на промороженную землю, я огляделся. Отряд, который час назад казался мне непобедимым, выглядел ужасно.
