Анальет. Книга 4 - Князь II: Москва в этой повести выглядит суровой зимой, где свинцовые тучи снегопад превращаются в небольшую пургу, делая обычный поездку на перрон вокзала настоящим испытанием для духа. Погода лишь подчеркивает атмосферу напряженности и мрачности повествования....
Но нет, всё было предельно скучно и одинаково.
— Что же с тобой делать? — произнёс я вслух. Эхо моего голоса разлетелось по пространству, но ответа не было.
— Ладно, делаем хоть что-то, — сказал я и попытался выкачать немного энергии. Мой браслет радостно засветился, линии начали тускнеть, и я остановил этот процесс. Мне не хотелось полностью разряжать алтарь. Цель же была сохранить и, по возможности, настроить, а не выкачать всё и уничтожить.
— Тогда так, — пробормотал я себе под нос, — закачаем энергию обратно.
Я отдал мысленный приказ своему браслету и начал закачивать энергию в алтарь. Сначала это не получалось. Создавалось впечатление, что сам алтарь сопротивлялся, не желая принимать энергию. Браслет разогрелся, но вскоре сопротивление было сломлено, и энергия пошла в окружающий мир. Я увидел, что нити слегка изменили свой оттенок. Если до этого они отдавали голубоватым, то теперь стали с оттенком жёлтого цвета, как энергия моего браслета. Когда цвет в нитях стабилизировался, я прекратил подавать энергию.
Решил, что пора сваливать, так как что дальше делать — всё равно непонятно, а рисковать не стоит. Сегодня я уже умирал, но тогда рядом был Никанор, который помог мне, а сейчас-то его нет!
Вывалился в реальный мир и сразу ощутил, что моё сердце застыло. Попытался вдохнуть, но ничего не вышло. Страха и паники не было. С этим я уже сталкивался, главное, сознание на месте, мозг ещё соображает.
— У тебя получилось, — тепло произнёс Никанор. Его басовитый голос разнёсся по всему подвалу.
"— Наверное. Честно говоря, сами понимаете, опыта и знаний у меня маловато. Может быть, поделитесь информацией? Наверняка в закромах братства всё это есть. А то я — как слепой, бредущий на ощупь в незнакомом и опасном месте. С вашей информацией я мог бы работать более эффективно, — Курбатов был для меня, как красная тряпка для быка. Его присутствие раздражало.
