Въехав в Мариуполь, мы оказались среди ярких огней старого города и чарующей природы окрестностей. Стоило только выйти из машины, как дверь особняка с тщательно убранной территорией распахнулась, открыв радушный прием гостей для нашу парочку. За спиной хозяина стоял известный адвокат Пётр Корсаков, ждущий продолжения истории....
— Здорово! — Для меня всё, что рассказывал наставник, было очень интересно и полезно. Теперь многое становилось более понятным. Во всяком случае, мои перепады настроения, и как с этим в дальнейшем бороться. Да и то, что я не один страдаю от подобного, тоже успокаивало. Честно признаться — ещё немного, и я бы уверился, что являюсь слабаком и тряпкой.
К счастью, Иван достаточно подробно объяснил, что подобное явление — не редкость, и многие повелители стихий страдают от него. Подобные проблемы возникают и у огневиков, и у воздушников.
Долго мне рассиживаться не дали. Мы продолжили тренировку.
Под вечер у меня уже вполне успешно получалось управлять одним водным жгутом минут пять, даже отвлекаясь на беседу с Грищенко.
К ужину вернулся Сан Саныч, который ездил закупать тёплую одежду и палатки. Заодно он привёз «мастера». Им оказался пожилой мужчина из рода Максютовых, с которым мы уже ходили в прорыв. Звали «мастера» Давидом, но внешне он совсем не соответствовал своему имени — был невысоким и болезненно худым.
— Добрый вечер, глава, — обратился Давид ко мне с поклоном. Поправлять я его не стал: большинство «мастеров» рода Максютовых признали меня главой, особенно после того, как я их обратно «починил», вернув магию должного уровня.
— Добрый вечер, — кивнул я в ответ.
— Вы похудели? — решил уточнить. В прошлую нашу встречу Давид выглядел как-то повнушительней. — Болеете?
— Да, но это не помешает мне справляться со своими обязанностями, — твёрдо ответил Давид, преданно глядя мне в глаза. Удивительная вещь: после того как мастера из-за Ураза и других стариков из Максютовых оказались на грани смерти, от которой я смог их избавить, отношение ко мне стало, как к настоящему божеству.
— Хм… — прервал нашу беседу Иван, внимательно разглядывая Давида. — Сколько тебе осталось?
— От четырёх до шести месяцев, — совершенно спокойным тоном признался тот.
