В начале пути было холодно и затяжное небо покрылось серой пеленой туч. Мы боролись с ветром и скрипом шоссе, пока не достигли глубоких болот и скал. Здесь каждый шаг требовал особенного внимания: тропинка была слабой и неровной, а над головой гремели поросшие кустарниками вершины гор....
И встреча эта меня удивила.
Сказать, что Борей был зол, — это не сказать ничего. Он был в ярости!
— Как ты посмела! — накинулся он на Афродиту. — Мелкая дрянь! — Борей ударил её рукой по лицу — так, что девушка отлетела к стене кабинета, в котором мы появились.
— Что случилось, отец? — зарыдала она. Я стоял в ступоре, пытаясь понять, что происходит.
— Ты думала, я не узнаю⁈ Ты, дура мелкая, дала клятву служить человеку! Человеку! Как ты додумалась до этого! Ты — дочь Аннулета! Мы никому никогда не служим!
— Отец! — Она сидела на полу, вся сжавшись.
— Никогда Аннулет не будет служить! Никому!
— Борей, успокойтесь! — Мне было больно смотреть на Афродиту. Пусть лучше он срывает свою злость на мне. — Ничего страшного не произошло. Я готов отозвать клятву!
— Это невозможно! Вы теперь связаны.
— Чем это ей грозит? — Борей немного пришёл в себя, но его взгляд по-прежнему сверкал злобой. Афродита поднялась и устроилась за моим плечом, показывая, что готова встать на мою защиту.
— Какая же ты глупая! — Он печально покачал головой.
— Но Виталий — хороший человек, я верю ему и готова служить. Он дал мне тело!
— Ты же знаешь, что вы теперь связаны, и он может забирать твою силу?
— Да, но…
— Это сейчас он молод и полон сил. Добр и всё прочее. Но потом начнёт стареть… появятся болезни, немощь. Когда на пороге появится смерть, и станет выбор — твоя жизнь или его — что он выберет?
— Не знаю, — Афродита как-то сразу вся поникла, — мне это будет не важно. Я буду готова отдать свою жизненную энергию, чтобы продлить жизнь Виталия.
— Дура, — хлопнул ладонью по столу Борей.
— Суть я уловил, — как можно спокойнее произнёс я, положив руку девушке на плечо и пытаясь её успокоить, — вы считаете, что, умирая, я уподоблюсь всяким негодяям и буду продлевать свою жизнь за счёт жизненных сил Афродиты?
— Да, — рявкнул он, — и именно так и будет. Все боятся смерти, и ты не представляешь, на какие подлости готовы люди, чтобы прожить хотя бы на пару дней дольше!"
"— Не все, — я продолжать гнуть свою линию, — для многих честь важнее жизни.
— Встречал, — всё так же хмуро ответил тот. Было видно, что мои слова его не до конца убедили.
Борей посмотрел на плачущую Афродиту, потом на меня, обнимающего девушку, и устало покачал головой:
— Люди меняются. Сейчас ты такой, а через пятьдесят лет будешь совсем другим человеком.
