Кстати, тут есть рапорта очевидцев, все-таки четверо смогли уйти краем озера. Много что есть, и наши дела и чужие. Не одни мы тут.
– Ну этого следовало ожидать. Окруженцев вокруг много.
– Уже нет, товарищ майор государственной безопасности, – особисты почему-то упрямо продолжали называть меня по полному званию, а не как армейцы. Вот и мой сержант от них не отставал.
– В смысле?
– За сегодняшний день ни один боец или командир к нам не вышел. Да и вчера меньше сотни на наши посты наткнулись.
– Ясно. Значит, лавочка прикрылась. Ладно, будем добывать людские ресурсы другим путем.
– А что, товарищ майор госбезопасности, восемь тысяч уже мало?
Окинув взглядом окружающий нас лес, вздохнул и ответил:
– Мне? Мне мало. Планы большие.
Пока в штабе изучали случайно добытые разведкой документы и потрошили пленных офицеров, я проехался по нашей группировке, проверяя их боевое состояние и как они устроили свой быт.
Многие уже успели пройти через бои, взять хотя бы те же засады с ложными регулировщиками. По последним подсчетам, только за два дня мы накрошили более двух тысяч немецких солдат. Данные, конечно, немного преувеличены, но ненамного. Проблемой стал сильный расход трофейных боеприпасов, но и он был решен с помощью захваченных колонн. На данный момент у нас скопилось более трехсот грузовых машин и полусотни легковых, это все последствия операции «регулировщик». Так что проблема как с боепитанием, так и с продовольствием решена.
Начал я с полка Гаврилова.
– Здравия желаю, товарищ полковник, – поздоровался он со мной.
– Докладывайте по существу, в каком состоянии полк и когда он будет готов приступить к работе? – после взаимных приветствий начал я.
– Так техника к вылету готова, мы продолжаем увеличивать аэродромы подскока, как вы их назвали, и скоро будем перебазироваться.
– Как с моим У-два, не забыли?
– Нет, радисты закончили с ним возиться. Они, оказывается, ваш штабной самолет радиофицировали трофейной радиостанцией.
– Ну это для меня не новость, сами же прошлый раз рассказали.
– Тут дело в том, что они сделали возможность более или менее нормально общаться. Например, на наших радиостанциях, если отлететь от полка километров на двадцать, то кроме помех ничего не слышно, а тут после проверки на пятьдесят километров и прием вполне нормальный.
– Так это вы мой штабной броневик угнали? – припомнил я происшествие двухдневной давности.
– С разрешения начштаба, – тут же отмазался Гаврилов.
– Я в курсе, что с его разрешения, просто не уточнял, кто пользовался штабной радиостанцией. Что там с вылетом?
– Хоть сейчас. Радисты с вашим самолетом закончили, сейчас работают над «ишачками».
– Командир радиороты у вас или у танкистов?
– У танкистов, товарищ полковник, но зам его тут.