Хотя царю было грех жаловаться, в одной только Франции по контрибуции он восполнил свою казну. А ведь еще осталось дожать османов и англичан.
– Поторапливайтесь! – рявкнул гориллоподобный солдат из оцепления. Тоненький поток выживших Мертвого мира, несмотря на усталость, прибавил ход. Наконец на асфальтовой площадке показались те самые ворота, о которых уже пару лет ходили разные слухи. Люди прибавляли шаг, чтобы поскорее оказаться с той, чистой стороны.
– Чистые направо. Имеющие отклонения налево, – командовали с той стороны солдаты-регулировщики.
Большая часть переселенцев поворачивали направо, некоторые, помедлив, налево, но таких было мало. Смысла скрывать свои физические недостатки не было, все равно во время санобработки определят мутацию.
Одна из женщин, которую окружил выводок из восьми детей, нерешительно остановилась на перекрестке. Усталый солдат посмотрел на нее и спросил:
– Гражданка, вам что-то не понятно?
– У меня трое детей с мутациями, двое совсем маленькие. Я хочу знать, что с ними будет.
– Да ничего… – рассеянно отмахнулся солдат, но тут подошел другой. Видимо, чином повыше.
– Старшина Евсеев, – представился он женщине и тут же спросил у солдата: – В чем дело?
– Гражданка интересуется, что с ее детьми будет, трое меченые.
– Понятно… Я могу вам сказать так, те дети, что не имеют мутаций, остаются с вами, а вот меченые отправляются в специнтернаты, где после проверки и обучения они пополнят заводы и другие производства. У нас, – поднял палец старшина, – работают все.
Когда трое детей отделились и направились в специальный приемник, старшина сообщил матери, что она еще не раз их увидит, даже может навещать, и женщина с детьми зашагала за остальными к бараку спецобработки и регистрации новых граждан.
– М-да, – проводил ее взглядом старшина и переглянулся с рядовым.
Он не соврал и сказал правду, только вот не уточнил, что мутирующие люди будут работать только на вредных производствах, старшина сам слышал это в разговоре врачей из приемника. Мол, у меченых высокий порог для облучения, и проработают они там дольше.
Государственная машина по приему граждан Мертвого мира продолжала набирать обороты.
Москва. Весна 1943 года. Специалист по обеспечению информационной безопасности Алексей Смолич, 28 лет"
"– Всё готово? – поинтересовался Алексей, заглядывая в ящик.
– Всё-всё, – ответила молодая жена программиста и погладила немаленький живот. – Ты думаешь, все-таки стоит ехать? Срок уже большой.
– Инна, такой шанс упускать нельзя, к тому же на одном из транспортов идет госпиталь в полной оснастке, в первое время до постройки больницы он на себя возьмет эти функции, я уже узнавал. Мир новый, тысяча шестьсот девяносто второй год.