Автор
Представьте себе мир, где каждая вещь может стать ключом к загадочному аномальному аспекту реальности. Когда обычное становится удивительным, и жизнь бабушки внезапно меняется, как нажатие кнопки на дешевой электронной детской игрушке. Встреча с этой необъяснимой силой заставляет тебя задуматься о том, что может скрываться за обычным....
– Ты дурак, что ли?! – в любой другой момент я бы и взбрыкнула, но не когда меня держат на весу.
– С тех пор как навестил бабку и встретил рыжую выскочку, да. От тебя нахватался дурости.
– Знаешь что?!
– Знаю, – усаживает меня на кухонный стол и ставит руки по бокам от меня на столешницу. – Так уж и быть, я позволю тебе думать, что все идет так, как хочешь ты.
– Да ладно? – не скрывая сарказма в голосе выдаю я. – Ну и где хотя бы банальные цветы?
– Я спешил, какие к черту цветы?
– Обыкновенные.
– Конфету будешь, как знак внимания? – серьезно, блин? А хотя, о чем я? Он поди конфет никому и никогда не дарил.
– Ты бы еще фантик предложил. Давай.
Кому скажи – не поверят. Он достает из кармана…фантик от рафаэлки. И, кажется, сам этого не ожидал.
– Черт, только фантик и остался. Нехорошо вышло. Мне много дарят конфет, я тебе позже передарю с подходящим сроком.
Ну как? Как можно было влюбиться в такого ненормального мужика?
– Зачем ты это делаешь?
– А напомни мне, зачем ты играешь со мной в детские игры, аля «попрошу, чтобы за мной заехал типа жених, и чтобы непременно припарковался у входа под нашими окнами»? Перечислить все твои детские поступки, целью которых является вывести меня на эмоции?
– Я девочка.
– Все равно будет если не все, то почти все по-моему. Так уж и быть, с уступками.
– С чего бы это?
– Потому что я так хочу, – ну почему я на это ведусь?
– Обойдешься.
– Так уж и быть, подарю тебе цветочки, если будешь хорошо себя вести.
– Это значит молчать?
– Вот все же есть у нас взаимопонимание.
– Однозначно есть. Цветов не будет, потому что я не буду молчать. И ты об этом знаешь.
На мой комментарий Сережа ухмыляется. Не по злому, но все равно хочется ударить его ногой. И двинула бы в качестве последней отчаянной попытки отстоять что-то свое. Но в момент, когда я хочу это сделать, он скидывает мои босоножки. Занудный чистоплюй. На нем нет обуви. Когда успел снять?
Впрочем, эта мысль меня перестает беспокоить, когда он обхватывает мои коленки и разводит в стороны.
Осталось одержать победу во всей войне. И это будет трудно, потому что я превращаюсь в какое-то желе. Вот как сейчас.
