Автор
Представьте себе мир, где каждая вещь может стать ключом к загадочному аномальному аспекту реальности. Когда обычное становится удивительным, и жизнь бабушки внезапно меняется, как нажатие кнопки на дешевой электронной детской игрушке. Встреча с этой необъяснимой силой заставляет тебя задуматься о том, что может скрываться за обычным....
На удивление, Сережа со мной не спорит.
Подхватывает меня на руки и несет в сторону спальни. Укладывает на кровать и сам принимается стягивать с себя одежду. Назвать меня стеснительной барышней из девятнадцатого века нельзя, но тем не менее, к моим щекам приливает кровь, стоило мне только увидеть голого Потапова.
– Почему он такой толстый? – блин, я реально сказала это вслух?
– Я на него шубу накинул, чтобы не замерз.
– У Вениамина Петровича был…менее грозный, что ли.
– Мне скотч уже нести?
– Да куда ты с таким стояком попрешься?
– И все-таки задница твоя сегодня будет отбита ремнем.
Как заткнуться – не знаю. Вдруг осознаю, что мне реально страшно. Член, это, блин, не пальцы. Ладно, я не первая, кто через это проходит. К тому же, возбуждена и с мини водопадом между ног.
Сама не поняла, как за своими раздумьями оказалась без трусов. Во мне одновременно борется предвкушение, страх и желание. И спасибо Потапову за то, что он не набрасывается на меня сразу, снова накрывает мои губы своими.
И, кажется, мое желание очень близко к исполнению. Инстинктивно оплетаю Сережу ногами.
Вздрагиваю, когда он делает плавный выпад. Понимаю, что это только начало, а мне уже хочется соскочить. То ли почувствовав, как я напряглась, то ли у меня написано все на лице, но Потапов, на удивление, не троллит меня, а наклоняется к моему лицу и целует в губы, отвлекая от неприятных ощущений.
Мать моя женщина! Кувалдой мне по голове. Триста тысяч раз. И то будет не так больно. От былого удовольствия ни следа. Судя по морде Потапова, не только у меня оно исчезло. Почему-то я была уверена, что все пройдет по-другому, как в сопливых романах, где героиня кончает с первого раза, а полудурок герой не осознает, что был первым.
– Ты, блядь, серьезно?! – это что, типа претензия?"
"– Сейчас договоришься и выйдешь. Причем отовсюду. И в мою дверь больше не войдешь. Потом будешь нудить, зануда, – кажется, никогда я еще не видела такого выражения лица у Потапова. Он не то что бы малость, она в офигенном недоумении. – Все нормально.
– Потом в зеркале порепетируй. Попробуй расс…, – закрываю его рот пальцами, не давая договорить.
