Возвращение императрицы отняло у нас время и ритм жизни. Я наведываюсь к Софье с фруктами и сладностями, нарядившейся в алое платье для встречи гостей. Гостиная наполнена шумом радостных голосов – всё ещё поглощены нашим появлением.
Но приятно, Форкх меня дери, что и меня, и весь род Оболенских будут здесь поминать добрым словом. А ещё приятнее, что благодаря моим ратникам одурманенные не напали на жителей Ивандеевке, и не утащили их в качестве корма мерзкому сарниту.
Сарниту… Что б сдохла эта тварь! Ненавижу….
Ну ничего, ещё совсем немного… Совсем чуть-чуть, и я найду это насекомое и раздавлю!
Глава 20
Когда мы с Ярым вернулись в Кузяево, там стало чуточку оживлённее. Нет, очищенные мною от рахны жители не пришли в себя — они все так же лежали без сознания в одном из домов.
Ещё наши ратники привезли трёх новых одурманенных. Их разместили в доме, находящемся по соседству от дома с «исцелёнными». Двое дружинников плюс Шарыпов и Алёша как раз и находились в этом доме, когда мы вернулись в деревню, о чём я и узнал от ратников.
— Куда? — строго поинтересовался полицейский, дежуривший возле крыльца.
— Едрить тебя за ногу, какой суровый, — хмыкнул Ярый.
Я покосился на Мастера, но ничего не сказал, ибо в этот момент из распахнутой двери выглянул Шарыпов.
— Пропустите их, — ещё более строгим тоном, чем привратник, сказал эсбэшник Оболенских.
— Не велено, — упёрся полицейский.
Шарыпов посмотрел мне в глаза и кивнул вглубь дома. Затем скрылся в темноте сеней, а через тридцать секунд вновь появился вместе со светловолосым мужчиной лет сорока на вид.
— Пропустите их, — сурово произнёс этот мужчина.
Его голос был мне знаком. Определённо, именно с ним я говорил по телефону ранее.
Дом, в который я зашёл, мало отличался от других деревенских: все те же сени, перетекающие в просторную основную комнату, которую можно было бы по-современному назвать «кухня-гостиная». Именно здесь на полу и лежали мои пациенты.
— Константин Юрьевич, согласно нашим договорённостям прошу оставить нас одних, — к «главному» дружиннику обратился мой эсбэшник.
— И вы всё так же отказываетесь им делиться? — хмыкнул провинциальный дружинник.
— Секрет великокняжеского рода, — повторил Шарыпов и пожал плечами.
— Идём, Лёва, — дружинник махнул своему напарнику.
Спустя пятнадцать секунд лишних глаз в доме не осталось.
Я кинул взгляд на троицу своих «сибирских ближников», стоявших возле стены.
