В зале штаба африканской базы Оболенских, я скользнул взглядом по календарю, отмечавшем воскресенье 8 августа тысячи девятого года. Карта местности занимала большую часть стены и показывала нашу базу севернее городка Макуюни. Первый вывод — наша операция начинается именно здесь, на вулкане Альянс, где мы будем готовиться к неизвестному будущему....
И доставить неприятности нашей процветающей стране. Поэтому я хотел бы вернуться к своему вопросу. Аскольд Андреевич, я прошу вас продать нам пробную партию ваших боевых костюмов.
— Именно вам? — зацепился я за слово.
— Я имею в виду имперской канцелярии, — кивнул Годунов, — После всестороннего анализа, мы передадим свои рекомендации… а я уверен, что ваши боевые костюмы достойны наших рекомендаций… Так вот, передадим свои настоятельные рекомендации о приобретении боевых костюмов Министру вооружённых сил, и Министру имперской безопасности.
Я задумчиво уставился на деревянный барельеф на стене зала. Смешная картинка — два медведя двуручной пилой распиливают бревно, по краям которого сидят два зайца.
На самом деле думал я не над экономическим предложением Годунова — чего там думать, и так всё решено.
Да и даст ли?
— Ваше сиятельство, что скажете? Вы готовы назвать стартовую цену за ваши боевые доспехи?
— Простите, нет, — улыбнулся я. — Сейчас наши космодоспехи вообще не продаются. В дальнейшем, может быть, такая возможность появится. Но надо понимать, что желающих больше, чем космодоспехов.
— Вы готовы ставить в очередь кого-то выше, чем интересы империи?! — не сдержался Годунов и чуть привстал с места. Его глаза гневно расширились, а мою кожу обласкал «ветерок» от зародыша Ауры. — Пр-р-ростите, — рыкнул он, усевшись на место.
— Ничего, я понимаю ваши чувства, — махнул я рукой. — Что же до вашего вопроса… Княжества имеют право вести торговлю с кем угодно и в каких угодно объёмах, если товар не является запрещённым, а противоположная сторона не является врагом либо недругом империи.
Годунов недовольно дёрнул головой и отвернулся.
— Я бы не советовал вам, ваше сиятельство, идти против интересов империи, — злобно проговорил он.
— О, будьте уверены, Дмитрий Александрович, я высоко ставлю интересы империи. Я сплю и вижу, как весь прочий мир склонит головы перед нашей империей.
