Центральный купол представляет собой имитацию картины Микеланджело в Сикстинской капелле, и золото блестит на каждой видимой поверхности.
У меня от этого болит голова. Просто ещё одна гребаная причина, по которой меня здесь не должно быть.
Повернувшись спиной к морскому порту, я прислоняюсь к открытым дверям патио, сминая пачку сигарет в кармане смокинга. Ещё не слишком поздно уйти. Я уверен, Альберто этого не заметит, он будет слишком занят, демонстрируя свою горячую молодую невесту любому старому ублюдку, который согласится его выслушать.
Горечь обжигает мне горло, и, несмотря на соленый холод, пробегающий по моим плечам, я начинаю сгорать.
Легкий удар по моей руке заставляет меня стиснуть зубы. Я лениво перевожу взгляд влево, натыкаясь на дерьмовую ухмылку Бенни. В уголке рта у него зажата сигарета, как будто он просто собирается выйти на улицу покурить.
— Ты становишься здесь завсегдатаем, cugino. Где два других мушкетера?
— У Рафа дела в Вегасе, а Габ… — я замолкаю, проводя языком по зубам. Габ заявился в мой пентхаус два дня назад, требуя ключи от дома наших родителей. С тех пор он был там, срывая обои и светильники, слушая рок-музыку, от которой у меня кровь идет из ушей. — Занят, — заканчиваю я.
Он издает смешок и выходит во внутренний дворик, чтобы закурить сигарету. Он протягивает мне пачку, но я качаю головой.
— Габ всегда чертовски занят. Ну что ж. Я уверен, что они будут на следующей.
Нахмурившись, я отрываю взгляд от банкетного зала и пристально смотрю на него.
— Что ты сказал?
Он делает длинную затяжку, затем указывает сигаретой в сторону гостей, разбросанных по танцполу.
— Это не первая вечеринка по случаю помолвки Большого Ала и уж точно не последняя. Я уверен, что Раф и Габ застанут следующую.
Раздражение проникает под мою кожу. Он, конечно, прав. Рори — не первая молодая, горячая штучка, в которую Альберто вонзил свои когти, и когда он добьется от нее того, чего хочет, она будет отброшена в сторону, а ее место займет следующая.
Он сумасшедший. Я сумасшедший.
— Эй, куда ты идешь?
Но голос Бенни уже стал шепотом на ветру. Повернувшись спиной к банкетному залу, я спускаюсь по ступенькам на пляж внизу. Быстро, по две за раз, направляясь дальше в тень, где золотые огни зала не могут достать меня. Когда бетон под ногами превращается в песок, я останавливаюсь и прислоняюсь к дереву.
Облачко конденсата слетает с моих губ, когда я тяжело выдыхаю.
Черт, я ненавижу это место. Я ненавижу Клан Бухты, и я ненавижу ее.
Особенно я ненавижу ее. Меня бесит, что она именно такая, как мне нравится: девушка, которая не отступает, когда я поступаю с ней по-своему. Я ненавижу звук, который она издает, когда мой ремень касается ее задницы.