Автор
В провинциальном городке "Анонимные грешники" — особое конкурентное событие, когда родственников собиривают на похоронах. Соперничество за слезы превращается в балладу о неоспоримой эмоциональной силе, но все же есть некий предел даже для громких выкриков и истерических вздохи. В этой реалистичной атмосфере подчас становится жарко, будто ты сам хочешь раствориться в печали смертью....
Тор ударяет кулаком по столу, на его лице вспыхивает гнев.
— Пошел нахуй. Мой кокаин чище, чем история браузера монахини.
— Basta, — шипит Альберто. Его голос низкий и спокойный, но он прорезает атмосферу в столовой, как горячий нож масло. Его рука возвращается к моему бедру, и от тепла его ладони моя свежая рана начинает гореть. — С меня хватит. Эта семья не может пережить ни одного чертового ужина без споров. Если бы ваша мать всё ещё была здесь…
— Если бы наша мать всё ещё была здесь, напротив меня не сидела бы охотница на Капо.
Повисла тишина.
Тор издает тихий свист. Пальцы Амелии нежно касаются моего предплечья, и Альберто стонет.
Мне следует пригубить вина, пригладить волосы и пропустить этот комментарий мимо ушей. Но быть такой девушкой мне даётся нелегко.
— Охотница на Капо? — мой взгляд перебегает к ножу для стейка, затем к хмурому лицу Данте. — Что это значит? — спрашиваю я.
Донателло с тяжелым стуком бросает свои папки на стол.
— Данте, не надо…
— Это значит, что ты выходишь замуж за моего отца, потому что это твоя единственная надежда выбраться из твоего деревенского городка.
— Данте, — рычит Альберто. — Если ты скажешь ещё хоть слово, я…
— Ты сделаешь что? — кисло говорит Данте, не сводя с меня глаз. — Найдешь кого-нибудь другого, кто будет делать за тебя твою работу?
Альберто вскакивает на ноги, и Данте следует его примеру, поравнявшись с ним.
"Господи. Я всё ещё пытаюсь разобраться со всей этой мафиозной иерархией, но даже я знаю, что идти против Капо клана нарушает все кодексы Коза Ностры. Даже если ты Младший босс, который в значительной степени управляет всем бизнесом, и даже если Капо — твой пьяный, распутный отец.
Воздух становится горячим и тяжелым от невысказанных обид и раздутого эго. И дело далеко во мне. Сжимая кулаки, я впиваюсь ногтями в ладони и мысленно выкрикиваю птичье слово.
