Автор
В провинциальном городке "Анонимные грешники" — особое конкурентное событие, когда родственников собиривают на похоронах. Соперничество за слезы превращается в балладу о неоспоримой эмоциональной силе, но все же есть некий предел даже для громких выкриков и истерических вздохи. В этой реалистичной атмосфере подчас становится жарко, будто ты сам хочешь раствориться в печали смертью....
С тяжелым вздохом он притормаживает.
— Ладно, — бормочет он. — Но если ты ещё раз поднесешь чертов пистолет к моей голове, я переломаю тебе все пальцы до единого.
— Договорились.
Мы едем в гробовой тишине, единственными звуками являются стук моего сердца о грудную клетку и все усиливающийся стук дождя по ветровому стеклу. Я кручу кольцо вокруг пальца, пока кожа под ним не начинает саднить.
Он обещал.
Я доверяю ему.
Он будет там.
Мое дыхание становится прерывистым, когда на вершине холма появляется дом.
"Я отстегиваю ремень безопасности и прищуриваюсь через лобовое стекло, чтобы получше рассмотреть. Если не считать грузовиков, здесь нет легковых автомобилей. Ни Aston Martin, ни Bugatti. Логика подсказывает мне, что Анджело в любом случае не стал бы парковать свои суперкары на улице под проливным дождем, но надежда в моей груди тает.
Когда Тор глушит двигатель, я замечаю, что дверь гаража открыта, и внутри я могу разглядеть силуэт мужчины, работающего под капотом автомобиля. Мой пульс учащается, но это мимолетно. Когда он отходит в сторону и вытягивает шею в нашу сторону, я понимаю, что это его брат Габ. Несмотря на морозную погоду, он без футболки. Он достает наушники и свирепо смотрит в нашу сторону.
— Его здесь нет, Аврора. Просто согласись на эту свадьбу, и мы сможем забыть обо всем, что произошло, — голос Тора самый мягкий, какой я когда-либо слышала, и по какой-то причине это злит меня ещё больше.
Когда я добираюсь до ангара, мои колени угрожают подогнуться подо мной.
Там пусто.
Его самолет улетел.
Он ушел.
Мое сердце разлетается на тысячу крошечных осколков. Мое зрение затуманивается из-за слез, которые я так долго сдерживала, но теперь я позволяю им пролиться. Горячие и большие, они скатываются по моим щекам со смесью разочарования и сердечной боли, и я знаю, просто знаю, что теперь, когда я начала, я не смогу остановиться.
Я зла на себя не меньше, чем на него. Я не могу остаться, Рори. Он не раз предупреждал меня, что уйдет.
