Автор
В провинциальном городке "Анонимные грешники" — особое конкурентное событие, когда родственников собиривают на похоронах. Соперничество за слезы превращается в балладу о неоспоримой эмоциональной силе, но все же есть некий предел даже для громких выкриков и истерических вздохи. В этой реалистичной атмосфере подчас становится жарко, будто ты сам хочешь раствориться в печали смертью....
Она горячая и тяжелая, и моё возвращение висит в столовой, как уродливая картина.
О, святые воробушки. Что я только что сделала?
Я не только дерзко ответила в присутствии Альберто, но и просто проговорилась, что видела его племянника в Дьявольской Яме. Что подразумевает, что меня сопровождают не только для того, чтобы повидаться с отцом и обратно, как это должно быть. Мое сердце учащается, в горле пересыхает, и я жалею, что не смогла проглотить эти слова так же быстро, как я их произнесла. Особенно когда Альберто щелкает костяшками пальцев и шипит что-то по-итальянски.
Внезапно до меня доходит, что что-то не так. Я единственная, кто смотрит на Альберто, ожидая его реакции. А все остальные? Их коллективное внимание сосредоточено на Анджело. Это почти так же, как если бы они, затаив дыхание, ждали, что он собирается делать дальше.
Я заставляю себя тоже посмотреть на Анджело и понимаю, что теперь он смотрит прямо на меня. Его взгляд тяжелый и холодный. Безразличный. Как будто он смотрит на долларовое меню Макдональдс, а не на девушку, которая только что бросила ему вызов.
Следующие несколько секунд тянутся, как мне кажется, целую вечность. Затем он подносит стакан с виски к губам, делает ленивый глоток и поворачивается к Данте.
— Раф сказал, что вы ремонтируете Grand. Звучит дорого.
И вот так напряжение рассеивается в разговоре о последнем деловом предприятии Висконти. Все забыли мой крошечный акт бунта, но я, кажется, не могу отделаться от ощущения, что последствия моего остроумного пьяного высказывания позже поднимут свою уродливую голову.
После того, как официанты убирают десерт, Альберто похлопывает себя по толстому животу, хлопает в ладоши и объявляет: — Время веселиться!
Отлично.
Стулья со скрипом отодвигаются, и все просачиваются через двери вниз, в подвал. Вместо того, чтобы последовать их примеру, я вскакиваю и, пошатываясь, направляюсь в гостевую ванную рядом с кабинетом Альберто, ту самую, в которой спутница Тора, предположительно, нюхала кокаин из позолоченной раковины.
Мне просто нужно время, чтобы собраться с мыслями. Чтобы немного протрезветь. Вино ударило мне прямо в голову, и я едва держусь на этих дурацких шпильках, на которых настаивает Альберто. Мне просто нужно на минутку отвлечься от этой семьи. Посидеть в тихой комнате, потом ополоснуть лицо и…
— Ай!
Внезапно моё запястье сжимают, словно в тиски. Это разворачивает меня и прижимает к стене коридора.
