Автор
В провинциальном городке "Анонимные грешники" — особое конкурентное событие, когда родственников собиривают на похоронах. Соперничество за слезы превращается в балладу о неоспоримой эмоциональной силе, но все же есть некий предел даже для громких выкриков и истерических вздохи. В этой реалистичной атмосфере подчас становится жарко, будто ты сам хочешь раствориться в печали смертью....
— Поздравляю с тем, что ты наконец-то стал Капо. Может быть, мы сможем как-нибудь обменяться советами.
В вестибюле светло и тихо, он заполнен замершими слугами и дальними родственниками, которые слышали выстрел. Я игнорирую каждую пару устремленных на меня взглядов и направляюсь прямиком к своей машине.
Возвращаясь в Дьявольскую Яму, я чувствую усталость. Отделенную от своего тела, после того, что только что произошло в кабинете Альберто. Его кровь забрызгала мою белую рубашку, и звук выстрела все ещё звенит у меня в ушах.
"Когда я въезжаю на подъездную дорожку, входная дверь распахивается, и Рори выбегает из-под навеса. Блять. Моя грудь сжимается при виде нее, босой и закутанной в один из свитеров, которые я оставил здесь. Слава богу, никакого гребаного свадебного платья. Мы смотрим друг на друга через лобовое стекло, и я даю себе молчаливую клятву: Ничто и никто, черт возьми, ни за что на свете больше не причинит ей боли. Ни Альберто, ни Данте. Ни я.
Я не смог спасти свою маму от Висконти, но я чертовски уверен, что спасу Рори.
Ее грудь поднимается и опускается, ее идеальный рот приоткрыт, когда она смотрит, как я выхожу из машины и прохожу мимо нее. Она следует за мной на кухню, где вокруг суетятся люди Габа. Некоторые играют в карты на стойке для завтрака, другие принимают частные телефонные звонки в тени.
Я направляюсь к винному шкафу и наливаю большую порцию виски. Она стоит по другую сторону прилавка, сжимая в кулаках рукава моего свитера.
— Все кончено?
Это, черт возьми, далеко не конец, на самом деле, все только началось.
Я слегка киваю.
Она выдыхает все накопившееся в легких напряжение и кладет ладонь на стойку. Ее голова опускается, и она смотрит на меня из-под своих густых ресниц.
— Что теперь? — шепчет она.
Наши взгляды встречаются. За прилавком потрескивают статические разряды. Я ставлю свой стакан на островок и ослабляю галстук.
— У всех есть пять секунд, чтобы убраться к чертовой матери из моего дома.
Глава тридцать четвертая
От его приказа у меня перехватывает дыхание. Кухня очищается, и во внезапной тишине я понимаю, что не просто прислоняюсь к столешнице, я использую ее, чтобы собраться с силами. Мои ладони вспотели и не чувствуют мрамор под ними.
Анджело смотрит на меня.
— Итак, теперь ты застряла с ещё одним стариком.
— Полагаю, так оно и есть.
Его взгляд вспыхивает.
— Я достаточно взрослый, чтобы годиться тебе в отцы.
