Автор
В провинциальном городке "Анонимные грешники" — особое конкурентное событие, когда родственников собиривают на похоронах. Соперничество за слезы превращается в балладу о неоспоримой эмоциональной силе, но все же есть некий предел даже для громких выкриков и истерических вздохи. В этой реалистичной атмосфере подчас становится жарко, будто ты сам хочешь раствориться в печали смертью....
Я чувствую себя как дома, а не в тюрьме, со шкафом, полным моей собственной одежды, и никакая озлобленная Грета не заставляет меня носить слишком маленькие размеры. Никаких официальных ужинов, только пицца или паста, свернувшись калачиком на диване, это чистое блаженство.
Наступает вечер пятницы, я сижу на кровати, скрестив ноги, и создаю план для игровой комнаты, когда Анджело проскальзывает в дверь. Мое сердце бьется с удвоенной силой, как всегда, когда он возвращается домой. Это смесь облегчения от того, что он вернулся целым и невредимым, и волнения от того, что я могу почувствовать его тепло рядом с моим.
Он ослабляет галстук и устраивается позади меня, перегибаясь через мое плечо, чтобы полюбоваться моей работой.
— Когда ты перестанешь приклеивать и резать, а начнешь по-настоящему заказывать мебель?
— Когда ты согласуешь мои идеи!
Его смешок глубокий и хриплый.
— Я уже говорил тебе, детка. Что бы ты ни захотела сделать, мне это понравится.
— Ммм, — я извиваюсь в его объятиях и нежно целую его в губы.
— Он ещё не закончился.
Мое сердце замирает на несколько секунд, но я стараюсь придать своему тону беззаботность.
— Нет?
— Не-а. У меня встреча с начальником порта в Ржавом якоре.
— О.
— Хочешь пойти?
Мое разочарование немедленно перерастает в возбуждение.
— По-настоящему?
— Да, ты дружишь с девушкой, которая там работает, верно? Это территория Ямы, и мои люди будут там.
— У-у-у! — я вскакиваю на ноги, пинком отбрасывая стопку журналов в сторону.
Анджело откидывается на подушки, с удивлением наблюдая за мной.
— Черт возьми, можно подумать, я веду тебя на бал.
— Больше никаких балов, пожалуйста, — стону я, ныряя в шкаф и снимая с вешалки пару джинсов.
— Я никогда больше не хочу видеть бальное платье.
— Договорились, — протягивает он, поднимаясь на ноги и шлепая меня по заднице по пути к двери. — Встретимся внизу.
Пять минут спустя он ждет меня у подножия лестницы со стаканом в одной руке и одеждой в другой.
— Возьми, — требует он, протягивая мне стакан. — Это горячее какао.
Я прижимаю его к своей груди.
— Ты приготовил это для меня?
— Да, — мрачно бормочет он. — Но я, черт возьми, не шеф-повар. Нам нужна кое-какая помощь, нескольких горничных и ассистентки будет достаточно. Шарф, — он обматывает его вокруг моей шеи и крепко затягивает. — Шапка, перчатки, пальто.
— Господи, Анджело. Мы идем в бар, а не кататься на лыжах.
