Автор
В провинциальном городке "Анонимные грешники" — особое конкурентное событие, когда родственников собиривают на похоронах. Соперничество за слезы превращается в балладу о неоспоримой эмоциональной силе, но все же есть некий предел даже для громких выкриков и истерических вздохи. В этой реалистичной атмосфере подчас становится жарко, будто ты сам хочешь раствориться в печали смертью....
Срочная новость — когда женщина чего-то хочет от вас, ей не всегда следует расплачиваться своим телом. Что случилось с добрым старомодным одолжением? Знаешь, например, когда я умоляла Альберто не регистрировать Заповедник Дьявола, он мог бы просто согласиться, вместо того чтобы привязывать меня к нему этим чертовым кольцом на моем пальце. И когда я попросила тебя дать мне немного тишины и покоя на несколько часов в Дьявольской Яме два раза в неделю, ты мог бы просто согласиться, вместо того, чтобы решать, что это просьба, достойная того, чтобы пощупать мои сиськи на заднем сиденье твоего Lexus.
Я отрываюсь от него и смотрю в позолоченный потолок, делая глубокие, размеренные вдохи. Это всё? Достигла ли я своего предела?
Когда моё внимание возвращается к столу, я встречаюсь взглядом с Анджело. Он больше не смеется над историей своего брата и не ест. Вместо этого он смотрит прямо на меня, его руки сжаты в кулаки по обе стороны от его нетронутой тарелки. Как только я привыкаю к холоду его взгляда, я понимаю, что он видит.
Паника сжимает моё горло, и я немедленно увеличиваю дистанцию между нами.
— Аврора…
— Не сейчас, Макс, — бормочу я, ковыряясь в кусочках ветчины.
— Но…
Дзынь, дзынь, дзынь.
Его мольбу прерывает звук ножа, ударяющегося о хрусталь. Звук, который я слишком хорошо теперь знала с тех пор, как имела несчастье быть помолвленной с Анекдотом Альберто.
Со сдавленным вздохом я поднимаю глаза и готовлюсь к длинной речи. Но Альберто всё ещё сидит и смотрит налево от себя.
Это Анджело встает, держа свой стакан с виски в одной руке и нож в другой.
— Могу я привлечь всеобщее внимание, пожалуйста.
Его голос низкий, но повелительный, и сразу же наступает тишина.
Он наслаждается этим несколько секунд, затем переключает своё внимание на меня.
— Аврора, верно?
Мои глаза сужаются.
— Аврора. Встань.
Тихий смех разносится по комнате, в нём чувствуется неуверенность. Во что он играет? Пока все смотрят на меня, я знаю, что не могу устраивать сцен, поэтому неохотно отодвигаю стул и медленно поднимаюсь на ноги.
— Идеально. Теперь сделай три шага влево.
