Фрэнки одинока и ущербна, превратив жизнь в самую тяжелую игру, где она сама становится объектом соблазнения и унижения. В мире ее мысли раскройтесь эмоциональная драма с элементами слэша, порой жестоким психологическим тревожным апогеем, переплетающимся с хрупкой прозой попс-хауса. Книга рассказывает о переломных моментах Фрэнки и ее внутренних противоречиях, создавая атмосферу безумной одиссеи в мир эмоций....
Как будто он знает, что эта фотография сделает со мной, с моим состоянием.
Как будто он знает, как сильно я желал этого момента. Что я просто медленно умирал, ожидая этого.
Ожидая его.
Моему сердцу больнее, чем когда-либо, дыра в груди жутко разрастается. Она захватывает грудь, туловище, выставляя напоказ расщеплённую грудную клетку и органы. Есть жалкое оправдание для моего сердца, напрягшегося и изо всех сил пытающегося сохранить мне жизнь. Оно просто пытается сделать невозможное.
Что-то во мне кричит: ""Блять, ответь на звонок, придурок! Сделай, блять, это! Ты пропустишь звонок!"".
И затем тоненький голосок пищит: ""Нет. Фрэнк, не делай этого. Этот мальчик наёбывал тебя больше миллиона раз. Не делай этого. Ты скучаешь только по его кривой усмешке...""
Я скучаю по его кривой усмешке. О, Боже, я скучаю по его кривой усмешке."
"– Алло? – мой голос звучит запыхавшимся и напряжённым, как будто я только что пробежал целый марафон. До Луны.
Телефонную линию заполняют типичные явления для междугородного звонка.
И потом:
– Фрэнки.
Почти что шёпотом. Только одно слово. Его пальцы на моей щеке. Его губы на моей груди. Вот он, прямо здесь, со мной. Прямо, блять, здесь.
– Джи? – выдавливаю я, хватаясь за грудь. Господи, я не могу дышать.
– Фрэнки, ты здесь? – кажется, что он кричит, но так далеко, пытаясь быть услышанным.
Я прижимаю телефон к щеке.
– Я здесь! – Я плачу. И я хочу кричать, что и делаю. С облегчением. С гневом. Может быть просто потому, что я скучаю по нему так чертовски сильно, что это разрывает меня на части.
Линия потрескивает.
– ...кссссфффсс... люблю...шшшшссшш.
– Что? – я понимаю, что слёзы текут по моим щекам, образуя мокрые дорожки. Они скатываются на запястья.
– Извини, я в месте, где очень плохой приём, – говорит он, когда линия становится чистой.
Я хочу спросить его, в каком месте. Где ты? Почему ты ушёл? Почему ты оставил меня гнить здесь?
– Это нормально, – я шмыгаю носом.
– Фрэнки, я хочу скасссссшш...и пшшшссс...я кссссффффтт...домой....
– Что? – повторяю я, не в состоянии понять всё, что он только что сказал.
– Прости....кксссфффшшш...идти.
И затем он отключается.
– Джерард? – ответа нет.
