Фрэнки одинока и ущербна, превратив жизнь в самую тяжелую игру, где она сама становится объектом соблазнения и унижения. В мире ее мысли раскройтесь эмоциональная драма с элементами слэша, порой жестоким психологическим тревожным апогеем, переплетающимся с хрупкой прозой попс-хауса. Книга рассказывает о переломных моментах Фрэнки и ее внутренних противоречиях, создавая атмосферу безумной одиссеи в мир эмоций....
Джерард, наконец, видит, кто я на самом деле. Я впустую трачу свою жизнь. Мне стыдно, что я всё ещё здесь, дышу и ненавижу себя, в то время, как есть кто-то мёртвый, но, вероятно, заслуживающий жизни больше, чем я. Тот, кто, вероятно, хочет жить больше, чем я. Но прямо сейчас больше всего я хочу быть в состоянии сказать что-то стоящее Джерарду.
Поблагодарить за... за что? За то, что наблюдал за тем, как из меня выбивают дерьмо? Да. Потому что мы оба знаем, что если бы он вмешался, мне бы влетело ещё больше. У меня есть ощущение, что если бы он попытался уложить тех парней, мы бы оба оказались на полу, истекающие кровью.
Я признаю, что у меня напрочь отсутствует здравомыслие. Сколько вы знаете людей, которые просто приветствуют вас, а вы уже балансируете на грани безумия? Готов поспорить и ставлю свою жизнь, что у большинства из вас нет ни одного такого человека. А если он есть? Вам чертовски повезло, не облажайтесь, чуваки.
— Я — тупица, — это совсем не то, что я планировал ему сказать, но это вполне предсказуемо.
Атмосфера меняется, когда мои позорные слова повисают в пустом коридоре. Единственное, что остаётся неизменным — пальцы Джерарда в моих волосах.
— Тсс, Фрэнки, это всего лишь я, — шепчет он.
Я вскакиваю с его колен, моё сердце колотится со скоростью восемь миллионов ударов в минуту. Я уже давно не в коридоре, я в спальне с Оуэном. Он шепчет те же слова. Тссс, Фрэнки, это всего лишь я. И взгляд его ледяных голубых глаз металлическими шипами вонзается мне в грудь, так что я оказываюсь пригвождённым к кровати и задыхаюсь под его взглядом.
— Это я — тупица, — продолжает он мягко, пытаясь снова меня успокоить. Он не задаёт вопросов, почему я так разволновался. — Просто тупица Джи.
— Джи? — шепчу я, поворачиваясь к нему лицом. Он мягко мне улыбается, его бледные пальцы в моих волосах.
— Майки называл меня так, когда был маленьким, — говорит он, улыбаясь воспоминанию. — Он не мог выговаривать Джерард, поэтому называл меня Джи.
"Я хочу снова стать ребёнком, чтобы моей единственной проблемой было невыговаривание имени Джерарда. Чтобы снова быть невинным.
Несмотря на то, что Оуэн забрал мою невинность, когда я был ещё ребёнком, ублюдок.
Но я не хочу сейчас думать об этом. Не тогда, когда пальцы Джерарда в моих волосах, и он просит меня называть его ласковым именем.
— Спасибо, Джи, — шепчу я, на моих губах его имя звучит свежо и по-новому.
