Фрэнки одинока и ущербна, превратив жизнь в самую тяжелую игру, где она сама становится объектом соблазнения и унижения. В мире ее мысли раскройтесь эмоциональная драма с элементами слэша, порой жестоким психологическим тревожным апогеем, переплетающимся с хрупкой прозой попс-хауса. Книга рассказывает о переломных моментах Фрэнки и ее внутренних противоречиях, создавая атмосферу безумной одиссеи в мир эмоций....
И я помню, что ""Быть невидимым"" против того, чтобы я долго зависал где-то с другими детьми.
— Нет, я занят, — отвечаю на автомате.
Он всё ещё стоит, держа дверь открытой и внимательно глядя на моё лицо.
— Хорошо, — наконец произносит Джерард, — увидимся позже.
""Наверное, нет"", — думаю я горько.
И затем он уходит, дверь закрывается, и этот звук эхом разносится по пустому туалету, который провонял кислой рвотой и стыдом.
***
Страдания любят компанию.
Это должно быть причиной того, почему мама приходит ко мне поздно вечером, когда я смотрю телевизор на диване.
— Мама... — скулю я, пытаясь отодвинуться. Я стараюсь спрятаться в диване, пытаясь распластаться между подушками, но не могу. Вероятно, я слишком толстый, чтобы мне это каким-то образом удалось.
— Боже, Фрэнк, успокойся. Я твоя мать, и разве это неправильно, что я хочу тебя поцеловать?
Вероятно, не так неправильно как то, что Оуэн хочет трахнуть меня.
— Милый, ты в порядке? — спрашивает мама, всё ещё возясь с моими волосами.
Я пожёвываю кольцо в губе, это моя нервная привычка. Она изучает меня, и я уверен, делает в уме какие-то заметки.
Похоже, мои нервные привычки неохотно выдают информацию...
— Я в порядке, — я отвечаю автоматически.
— Ты уверен? Просто ты больше не кажешься счастливым, Фрэнки, что с тобой случилось?
Я смотрю на Оуэна уголком глаза, а он грозно пялится на меня.
— Я в порядке, — повторяю абсолютно без эмоций. Правило №4 ""Быть невидимым"": держи свои эмоции при себе. Они всегда возвращаются, чтобы схватить тебя за задницу.
— Фрэнки, тебе не удастся меня обмануть.
— Я сказал, что я в грёбаном порядке, так почему бы тебе не отъебаться от меня? — кричу я, вскакивая с дивана.
"Её глаза наполняются болью, и я чувствую себя ужасно. Она беспокоится, и у неё есть все причины для этого. Я просто идиот. Но я чертовски голоден, я ничего не ел кроме бутерброда, который позже выблевал. Я раздражённый и голодный, поэтому неудивительно, что я не скачу тут от радости.
Мама поджимает губы, и я вдруг чувствую, что она пытается превратить меня в одного из своих маленьких психически больных пациентов.
— Ну хорошо.
