Фрэнки одинока и ущербна, превратив жизнь в самую тяжелую игру, где она сама становится объектом соблазнения и унижения. В мире ее мысли раскройтесь эмоциональная драма с элементами слэша, порой жестоким психологическим тревожным апогеем, переплетающимся с хрупкой прозой попс-хауса. Книга рассказывает о переломных моментах Фрэнки и ее внутренних противоречиях, создавая атмосферу безумной одиссеи в мир эмоций....
Он опускает голову и мягко покусывает мою шею, прокладывает дорожку поцелуев от подбородка к мочке уха. Как будто тянет время.
– Потому что я слишком забочусь о тебе, – шепчет он, достигая моего уха.
Он жадно ловит мои губы, заставая меня врасплох, его язык играет с моим колечком в губе. Я ничего не могу с собой поделать, я извиваюсь под ним, чувствуя, что начинаю возбуждаться. Чудеса, которые этот парень творит с моим языком, покруче тех чудес, что творили библейские персонажи, превращавшие воду в вино. Мои руки, которые он всё ещё удерживает над головой, сплетаются с его, наши пальцы переплетаются и соединяются, как проволочная сетка.
Джерард резко отрывается от моих губ, и я как ото сна пробуждаюсь от внезапной потери тепла и контакта. Мои грудь и живот тяжело вздымаются, и я отчаянно желаю контролировать это смущающее проявление. Он владеет собой не лучше, чем я, хотя я просто пытаюсь сконцентрироваться на том, чтобы в мои лёгкие поступал воздух.
Я думаю: ""Святые равиоли, у меня был первый сексуальный контакт с чёртовым Джерардом Уэем"".
– Фрэнки... – бормочет он, выглядя потрясённым и смущённым, и мне даже кажется, что я вижу лёгкий румянец на его обычно бледных щеках. Он быстро слезает с меня, в течение секунды стоит на коленях на кровати, прежде чем подняться и создать между нами некоторое пространство. Потому что в такой максимально близкой ситуации, как эта, он должен быть взрослее, верно? А это было чертовски близко.
Он покачивает головой и подтягивает джинсы, которые я ему дал.
– Я не должен был... просто ты... я... – он замолкает, так и не заканчивая предложение, его лицо всё ещё удивлённое.
Он хватает свою сумку и альбом со стола, по-прежнему открытый на наброске меня, который он не закончил прошлым вечером. Перекидывает через плечо ремень, и засовывает альбом под мышку.
