Фрэнки одинока и ущербна, превратив жизнь в самую тяжелую игру, где она сама становится объектом соблазнения и унижения. В мире ее мысли раскройтесь эмоциональная драма с элементами слэша, порой жестоким психологическим тревожным апогеем, переплетающимся с хрупкой прозой попс-хауса. Книга рассказывает о переломных моментах Фрэнки и ее внутренних противоречиях, создавая атмосферу безумной одиссеи в мир эмоций....
Почему ты никогда не говорил мне? – его голос разрывается от нехарактерных ему эмоций, и он выглядит так, как будто, может быть, сейчас заплачет или пойдёт и совершит убийство. Я могу слышать кипящий гнев за его вопросом.
Я цепляюсь за его рубашку, боясь, что когда я отпущу, он уйдёт. Кто может хотеть тратить своё время на такой грязный кусок дерьма, как я? Если я отпущу, он уйдёт. И кем тогда буду я? Буду ли я вообще?
– Потому что, – я задыхаюсь, – ты не захотел бы меня. Ты не захотел кого-то, как я. Я не... чистый.
Это больно. Моё сердце сжимается, превращаясь в кровавое месиво. И это больно. Так больно думать, что он сейчас просто встанет и уйдёт.
– Ты не хочешь меня, – всхлипываю я. – Я такой грязный и... я просто не хотел, чтобы ты меня ненавидел.
– Блять! Ненавидел тебя? Фрэнки, я не ненавижу тебя!
Что?
– Это не твоя вина. Это не твоя грёбаная вина. Я знал это, я, блять, знал, что никогда не должен был оставлять тебя наедине с ним. Что-то всегда казалось мне неправильным. Как ты мог подумать, что я не хотел бы тебя? Фрэнки.
Он уже пообещал мне это однажды, и это не сработало. Но я пропускаю эту часть. Он хочет меня... Слава Богу, он хочет меня.
Всё и что-то другое
– Что именно он с тобой делает? – спрашивает Джерард.
Я снова нахожусь в неловком положении, стоя перед ним частично обнажённый, одетый только в чистые, не такие окровавленные боксеры. И на этот раз, у меня есть только моя кожа, чтобы защититься. Я полностью уязвим в своём теле, и нет даже слоя лжи, который сохраняет меня в безопасности.
Долгое время я думал, что мы никогда больше не сдвинемся. Мы лежали на ковре, залитом моей кровью и слезами. Правда была наброшена на наши шеи как петля, держала нас вместе, но также и затягивалась, и я думал, что упаду в обморок от нехватки воздуха.
А потом он поцеловал меня."
"И поцелуй никогда не бывает просто поцелуем.
Испуганный. Нерешительный. Примирительный. Яростный. Сожалеющий. Клятвенный. Траурный. Лелеющий. Затянувшийся. Крепкий. Разъярённый. Полыхающий. Мрачный.
Так много эмоций, что я просто в шоке от них всех.
Некоторые назвали бы его равнодушным за то, что он поцеловал меня после того, как я признался в чём-то таком тяжёлом и эмоционально разрушительном.
