Автор
В холодном осеннем Лубянке ужасные тайны скрываются под вывеской звезды Дзержина. Вокруг статуи Сталина и в самой глубине кабинета Примакова — секретная встреча, на которой заговорщики рисуют план устранения главы ГРУ. Судьба Советского Союза зависит от решений этих людей, которые знают о подлых играх и предательских перемириях больше никого....
Я лично проконтролирую переезд и обустройство на новом месте. Ваша супруга уже едет сюда и присоединится к вам на этой даче.
— Не возражаю, — немедленно откликнулся Романов, — а теперь вы может быть что-нибудь расскажете о том, что же произошло в Кремле за последние сутки?
— Григорий Васильевич, — прижал обе руки к груди Чазов, — я человек маленький и о том, что происходит в высоких коридорах власти, знаю постольку-поскольку… что в народе говорят, могу передать.
— Ну передайте хотя бы это, — согласился Романов, — в народе у нас всю правду знают даже лучше, чем в коридорах власти.
— Хорошо, — Чазов кивнул своим коллегам, и они покинули палату, так и не сказав ни одного слова, — в курилке нашей лечебницы сегодня слышал — паны дерутся, а у холопов чубы трещат, было там сказано.
— Ну это известная поговорка, — поморщился Романов, — а чего-нибудь более практического там не услышали?
— Сказали, почему же нет, — улыбнулся Чазов, — азербайджанца нам только в начальники не хватало, сказали, тот, что был, хотя бы русский.
— Тоже верно, — ответно улыбнулся генсек, — а еще что?
— Если совсем честно, то поругивают вас, Григорий Васильевич, — пустился в откровения Чазов, — говорят, что при Леониде Ильиче спокойнее как-то было, а сейчас сплошные нововведения какие-то…
— Это нормально, — отвечал Романов, — я бы удивился, если б меня не ругали. Но в целом-то жизнь в стране все же получше, чем год-два назад, с этим трудно спорить.
— Да, — вздохнул Чазов, — с этим точно не поспоришь, жить стало лучше, жить стало веселей. Давайте уже будем перебираться в более спокойное место…
Переезд в Зеленый город (а именно это загородное место имел ввиду Чазов) прошел спокойно и буднично. Каталку с генсеком задвинули в медицинский РАФик, сзади пристроились две Волги с охраной, и весь этот кортеж без мигалок, чтобы не создавать лишнего шума, отправился по улице Родионова на дачу первого секретаря обкома.
Высокие железные ворота, выкрашенные в защитный зеленый цвет, автоматически сдвинулись в сторону, пропустив все три экипажа на территорию дачи.
— Здравствуй, Аня, — сказал ей генсек, когда она расцеловала его прямо на каталке, — боевое ранение вот получил.
— Неугомонный ты у меня, — только и смогла ответить она.
