Вместе с главной героиней, вы становитесь свидетелем жестокой атмосферы закрытого пространства и бесконечного одиночества. Одетая в серую майку и джинсы, она оказывается прикованной к батареи теплого отопления, подчиняясь неизвестному хозяину. Кровь потекает из шока и страха по ее лицу, но это лишь начало переживаний в антагонистичном мире....
Закидываю продукты в багажник, открываю дверь с ее стороны и опускаю цветы ей на колени.
— Так много, — рассматривает цветы, трогает их пальцами.
Сажусь за руль, и мы снова в тишине едем домой.
Стоянка, подъезд, лифт, запираю за нами дверь.
Помогаю Раде раздеться, девочка кивает и уходит в сторону ванной. Заношу пакеты с едой на кухню, начиная раскладывать их в холодильник. Внутри такое странное ощущение удовлетворённости и одновременно напряжение.
Все правильно, Рада здесь, со мной, но стена еще окончательно не рухнула.
Слышу легкие шаги позади и разворачиваюсь. Стоит в дверях с букетом лилий в руках. Очень красиво. Вынимаю из кармана телефон, настраиваю камеру, делая несколько кадров.
— Зачем? — смущённо улыбается. Мы занимались сексом, между нами все было, у нас, в конце концов, будет ребенок, но девушка смущается, краснеет, словно все впервые.
Ты тоже это чувствуешь, моя маленькая?
— Хочу сохранить этот момент, — выдыхаю я, откладывая телефон.
— Что случилось с зеркалом в ванной? — тихо спрашивает она.
Да, зеркало я рахерачил, когда сдыхал без нее.
— Оно не перенесло моего сумасшествия.
— И столик в гостиной тоже?
Киваю.
— Жаль, он мне нравился, — пожимает плечами.
— Мы купим новый и, в общем, все, что ты хочешь. Это теперь твой дом.
Рада кусает губы. Да, моя хорошая, все серьезно. Очень серьезно. Надеюсь, ты это осознаешь.
— Надо поставить их в воду, — указывает глазами на цветы.
— Прости, ваза тоже пала смертью храбрых, — усмехаюсь я.
— Ох…
— Поставим пока в банку, — вынимаю из нижнего шкафа большую банку, наполняя ее водой, ставя на подоконник. Рада сама опускает в воду цветы, аккуратно их распределяя, словно это что-то ценное.
— Хочешь чаю или кофе? — указываю на кофемашину, которую когда-то купил специально для нее. — Хотя нет, кофе теперь противопоказано. Может, сок?
— Может, сок, — повторяет Рада. Пока я достаю стакан и наполняю его соком, девочка уходит в гостиную.
Беру сок, иду в гостиную. Рада сидит на диване, поджав под себя ноги. На том самом диване, на котором я ее лечил, любил и любовался ей.
Протягиваю стакан, наши пальцы соприкасаются, и это как удар током, одновременно отдергиваем пальцы, стакан падает, заливая ее бежевое платье.
— Черт, прости! — подхватываю стакан.
