Автор
Радость Сглатываю — жаждой переполнен желудок. Кто придумал эти невыносимые наручники? Они обжигают кожу всеми углах, а отопление в комнате еще холоднее. Ожогов нет, но боль становится сильнее со времени их прикрепления. Как долго я останусь здесь, несчастная?
— Останови меня, если это будет слишком! — выдыхаю, начиная толкаться в ее рот глубже, фиксируя голову, сжимая волосы.
Трахаю ее ротик глубже и глубже, даю отдышаться и толкаюсь снова, хрипло рыча от охрененного удовольствия, чувствуя, как член пульсирует у нее во рту.
— Бля… — выдыхаю, закатывая глаза.
Девочка не боится, не сопротивляется, а покорно принимает все, что я ей даю. Я невменяем сейчас, но четко понимаю, что не хочу вот так кончать в ее сладкий ротик. Отнимаю член, заглядывая в ее ошалелые глаза. Рада содрогается, словно тоже на грани.
— Хватит! — беру ее за плечи, поднимая на ноги. Сам встаю с кресла и впиваюсь в ее влажные от моей смазки губы. Целую, жадно глотая, долго, горячо, кусаю пухлые губы, ощущая, как барабанит сердце, как трясет от перевозбуждения, как сводит пах.
Отрываюсь от ее губ, резко разворачиваю к себе спиной.
— На колени, на кресло! — в голосе только приказ, не могу сейчас иначе.
Девочка теряется, сам ставлю ее в нужную позу, нажимая на плечи, чтобы прогнулась, дергая на себя попку.
"— Больно? — замираю, задыхаюсь. Если она сейчас меня остановит, я сдохну.
— Нет, шокирующе, — нервно усмехается.
— Сейчас будет хорошо. Очень хорошо, — начинаю медленно двигаться, продолжая ласкать губами ее плечи, шею, что-то шепчу на ухо, говоря о том, какая она горячая, вкусная, нежно целую, ускоряясь снизу, имея ее уже грубее, жёстче.
***
Раннее утро, девочка еще спит. А я не сомкнул глаз. Полночи мы разговаривали.
Остальные полночи она спала на моей груди, сопя, подрагивая ресницами, а я думал, напрягая мозги до головной боли.
