Выехав с кладбища, «БМВ» снова понесся по магистрали. Вспомнив что-то, круглоголовый вдруг осклабился.
– Давай, Леха, фокус Каратисту покажем. Мы же теперь кенты. Пусть повеселится!
На ближайшие несколько месяцев, а может, и лет Леха был сыт фокусами по горло, он испытывал единственное желание – оказаться как можно дальше от своих новых «кентов», а развеселило бы его только одно – если бы круглоголовый и его напарник провалились в преисподнюю. Но его мнением никто не интересовался.
«БМВ» свернул на крутой подъем, дугой огибающий край кладбища.
– Смотри!
Круглоголовый снял передачу и убрал ногу с педали газа. Машина быстро теряла инерцию, будто невидимые руки высовывались из-под асфальта и цеплялись за колеса. Наконец она остановилась и по всем законам физики должна была покатиться назад под уклон, однако этого не произошло. «БМВ» замер, будто стоял на тормозе.
– Здорово, Каратист? – мелко рассмеялся Леха. – Это мертвецы нас держат!
Круглоголовый включил передачу и дал газ. Фокус закончился. Они высадили его за кладбищем, прямо на заброшенной, почти непроезжей дороге.
– Завтра в двенадцать! – строго напомнил напоследок Леха, и глаза его излучали отчетливо ощущаемую угрозу."
"Серега чувствовал себя так, будто пропустил пару ударов в голову. Он мало что соображал и шел наугад, куда глаза глядят. Десять тысяч долларов были совершенно нереальной для него суммой. Да и для Кривули с его дружком – тоже. Значит, кошмар не закончился, он прервался на время и возобновится в еще худшем варианте. Он взглянул на часы. Меньше, чем через сутки.
* * *
Вечерний Тиходонск погружен во мрак, если верить официальным разъяснениям, то по причине неплатежей за электроэнергию. Народ, для которого, собственно, и предназначались эти объяснения, в них не верил. Ходили усиленные слухи, что свет отключают нарочно, дабы сломить протесты общественности против пуска атомной АЭС. Кое-кто соглашался с такой версией, но большинство резонно считали, что властям нет необходимости так усложнять дело: во все времена они делали все, что хотели, "" клали с прибором на любые протесты.
Ломовик и Бычок в официальные объяснения не вдумывались и слухов о них не обсуждали, потому что лично их темнота на улицах вполне устраивала.
– Ну че, все на сегодня? – сыто отрыгиваясь, спросил Бычок. Только что они отужинали в «подкрышной» кафешке и получили очередной взнос.
– Все, – согласился Ломовик. Считалось, что он поумней и потому в спарке выполнял роль старшего. Бычок с этим мирился: обдумывать, сопоставлять, анализировать и делать выводы у него не получалось, зато он умел остервенело, как заведенный, молотить руками и ногами десять минут подряд.
Они направились к машине. Справа белело здание спорткомплекса «Прогресс».