Автор
В мире, где обычные предметы приобретают невероятную силу и значение, Воры и бандиты теперь известны не своим использованием. Наблюдения за просторными кабинетами с роскошными интерьерами показывают, что они отлично подходят для решения серьезных вопросов — восседая в удобных кожаных креслах за столом из красного дерева и разговаривая о миллионах долларов, чувствуешь себя настоящим телеграфистом....
– Вроде терпила опознала, а братья ее набуцкали, да ласты закрутили… Только в ментовке оперок молодой, по дури, проболтался: говорит – какие братья, это РУБОП, они тебя спецом искали! А старший у них Лис!
По рядам жуликов прошел шепоток. Это имя было всем хорошо знакомо.
– Тут я и врубился, что это подстава! А кто подставил? Вот он, больше некому! – Черкес указал на Клопа и впился в него ненавидящим взглядом. – Потому что мы с ним недавно бухали и по пьяни я лишнее болтанул. Кстати, на киче и Зема парится.
– Какой такой угон? – встрепенулся Лакировщик. – Фуфло это. Без меня Зема ничего готовить не может!
– Про угон – правда, – подтвердил Клоп. – Он меня на «Бентли» подписал. Сказал, что хочет в обход тебя дело провернуть…
– «Бентли»?! Да это двойное фуфло! «Бентли» так просто не возьмешь…
– Нет, не фуфло, это хуже фуфла. «Бентли» пригнали, меня за руль затолкали, наручником пристегнули, сфоткали… И повезли не в ментовку, а прямиком в Контору, на Магистральный! И кололи там, с тремя наседками в хате! Ништяк, да?! По случаю выскочил, а проверить это – как два пальца обоссать!
Лакировщик задумался.
– Ты в нору не ползи! – истерично заорал Черкес. – Тебе не Зема предъявляет, тебе я предъявляю!
– А что ты мне предъявляешь? – неожиданно спокойно спросил Клоп. – На чем я тебя спалил?
– Да какая разница! На чем ни спалил – с наседки спрос один!
– Не хочет сказать! – презрительно улыбнулся Клоп и показал на противника пальцем.
Сходняк возмущенно зашумел. Это позорная статья. За нее положено «опускать» – кто бы ты ни был. Дело принимало неожиданный оборот. Одно дело – слово правильного вора, другое – будущего «петуха».
Черкес побледнел и молча смотрел в гладкий, покрытый мозаичной плиткой пол. И каждый миг этого позорного молчания расценивался как признание вины.
– Так, Черкес? – требовательно спросил Крест.
– Кому вы верите, пацаны?! – взвился Черкес. – Мне менты форшмачную[83] статью шьют, их стукач меня парафинит,[84] а вы слушаете? Да он же заодно с ментами!
– Хватит лаяться! – прервал пререкания Крест. – По делу базарьте!"
"И снова послышался невнятный говорок Зеваки. Слова разобрать было трудно, будто он собирался вот-вот зевнуть. За это и получил погоняло.
