Тонкий противный звук, как ножом по стеклу.
– Может, кошка? – Оксана тоже заинтригованно напряглась и отпила из очередного бокала. Это был уже третий.
– Откуда? У нас ни кошки, ни собаки. Призраки и духи тоже не водятся. Значит, что?
– Что?
– Значит, кто-то вскрыл замок и проник в дом!
– Проник, вскрыл! Нахваталась ментовских словечек! Кто проник? И зачем?
– Да уж не воры! Бандиты. Убийцы. Сквитаться с Филом за какие-то давние обиды…"
"– А ты при чем? – Оксана деловито оглядывает молодых людей за соседним столиком, разочарованно отворачивается, допивает свой мартини и делает знак официанту.
– Знаешь, что недавно всю семью под Степной перебили?
– Ну, а кто не знает? По телику сколько раз крутили, в газетах писали…
– Это Фила друг был. А расплатился, видишь, не только он! И жена, и ребенок…
– Да-а-а-а, бывает… И что дальше?
– Мобильник на стеклянном столике бросила…
Оксана уже слегка поплыла и упустила нить рассказа.
– А при чем тут мобильник? – не врубилась она.
– От него все и было. Позвонили, включился виброрежим, тр-р-р-р… Трубка поползла, поползла – и грохнулась на пол. Гул – а потом стук! Врубилась теперь? Вот и все! А я чуть в ступор не ушла!
Оксана поняла. Покачала головой:
– Ну, ты и психованная, Кать! Тебе лечиться надо!
Ребенок промолчала. Лечиться еще рано. Но нервы и в самом деле ни к черту. Она взболтала остатки мартини в бокале. Выпила. Мартини был уже теплый.
– А кто звонил-то? – спросила Оксана.
– Ха, – сказала Ребенок. – Фил и звонил.
– А чего хотел?
– Контрольный опрос: «Ты где?» и «Ты одна?».
– А как ты хотела… Муж намного старше, да еще и мент…
На столе появились новые бокалы с мартини, покрытые холодным матовым потом.
– Ты мне не нравишься, Кать, – решительно сказала Оксана. – Надо Илонке звонить.
– Этой рыжей, что ли?
– Ну. Она «человек-праздник».
Ребенок скривилась:
– Она человек-сука.
– Ничего подобного. Она веселая. Она, блин, любую тоску лечит, как не знаю кто…
– Целительница. Хренова целительница.
Оксана прищурила один глаз, прицелилась и ловко проткнула зубочисткой оливку, плавающую в мартини. Достала и съела. Словно индеец, охотящийся с острогой на рыбу.
– Это как зуб лечить – бывает больно, неприятно. Зато потом хорошо. Поплачешься – а она тебя обматерит. И правильно! А еще посмеется! Будет ржать, как лошадь! А ты поймешь, что…
– Слушай, – сказала Ребенок. – Если позвонишь этой суке, ты мне больше не подруга. Поняла?
– Поняла, – сказала Оксана, набирая номер. – А пока давай выпьем!
Сколько раз они успели выпить, Ребенок не помнила. Просто она рассказывала и рассказывала про свои приключения в семейной жизни. И ей вроде бы становилось легче.