Казалось, от этого толчка дверь рухнет и весь дом развалится: уже лет пятнадцать он числился в списке аварийных и подлежащих сносу.
В маленьком окошке за треснувшим стеклом мелькнула лисья мордочка Пистона. Башку он хорошо знал, потому открыл без дополнительных расспросов.
– По делу или как? – Цепкий взгляд обшарил пришедшего с головы до ног. – Раз без бутылки, значит, по делу. Что надо?
В небольшой полутемной комнатке пахло сыростью. На письменном столе горела яркая настольная лампа, под ее светом с помощью простейших подручных средств: бритвочки, скальпеля, фотобумаги, сырой картофелины – Пистон выполнял свою тонкую работу.
– Фотку надо переклеить, – Башка протянул удостоверение подполковника Галенкова.
Пистон раскрыл его, прочитал, присвистнул.
– Ого! Откуда оно у тебя?
– Нашел.
– Ага... Ладно, заходи вечером, сделаю. И бабки захвати.
– Сколько?
– Пятьдесят штук.
Башка прикинул, что осталось в казне.
– Сейчас тридцать. И после «дела» тридцать.
– А что за «дело»?
Остренький носик Пистона нетерпеливо втягивал воздух. Раздосадованный Башка понял, что сболтнул лишнее.
– Оно тебе надо! – грубо сказал он. – Сказал отдам, значит, отдам!
Пистон кивнул."
"– Я почему спрашиваю: бывает, пошли на «дело» и никто не вернулся. А бабки мои пропали!
Когда Башка ушел, Пистон сел к столу под яркий свет рабочей лампы и тщательно осмотрел документ. Он был заклеен тонкой защитной пленкой. Интуиция подсказала, что снять ее нельзя: клейкое покрытие сдерет за собой все надписи, подпись, печать... Нет, надо действовать по-другому...
Половинкой бритвенного лезвия он обвел фотографию по периметру, поддел ее скальпелем, подрезал снизу и вынул прямоугольник размером четыре на шесть сантиметров вместе с защитной пленкой.
Несколько мгновений смотрел на усталое лицо человека в военной форме.
«Нашел, значит!» Об убийстве чекиста говорил весь город. «Вот идиот!»
Пистон повертел фотографию Башки, чуть подровнял в одном месте острыми ножницами, смазал клеем и аккуратно вставил в белеющее, словно бельмо, пустое пятно, сразу же лишившее удостоверение официальности и властной силы.
Но и морда Башки в узком, одолженном у кого-то пиджаке и перекрученном галстуке не вернула документу прежнего вида.
Искусно скопировав оттиск печати в левом нижнем углу фотографии, Пистон решил не восстанавливать защитную пленку – тогда подделка будет сразу бросаться в глаза. А так...
Он придирчиво рассмотрел удостоверение на расстоянии вытянутой руки. Нормально! По сравнению с рожей нового обладателя отсутствие пленки на фотографии – сущая ерунда.
«Какое же „дело“ они затевают с этой ксивой?» – подумал Пистон, наводя порядок в орудиях своего труда.
В конце концов, это его не касалось. Он сделал свою работу.