– Каким образом? Сделать обыск у кандидата в депутаты, взять его в оборот и колоть, пока не признается?
Нырков с аппетитом ел вяленую чебачью икру, большими глотками отхлебывал пиво. Но сказал он все правильно.
– У секретарши права неприкосновенности нет, – без особого энтузиазма продолжил Крылов.
– У Надьки?"
"Нырков выковырял еще икры.
– Верно. Но она сожительствует с Воронцовым уже два года. И показаний против него никогда не даст.
И это было правдой.
– Можно найти свидетелей среди мясников...
– Не смеши.
– Чем-нибудь прижать, поймать на компре.
– Как только ты этим займешься, Воронцов поднимет такой шум, что мы не отпишемся. Кстати, он очень дружит с журналистами, подкармливает кое-кого... Пропечатают, на весь свет ославят!
– Какой выход? Ждать, пока его изберут? Тогда к нему и близко не подойдешь... Нырков пожал плечами.
– А что мы можем сделать? Водки хочешь?
– Давай.
Иногда он переходил с начальником на «ты».
Сейчас был подходящий случай.
Нырков поднял стакан.
– За что?
– Чтобы сволочь всякая передохла!
– Э-э-э, нет! Слишком много получится трупов. Остальные трупным ядом отравятся. Давай лучше... За ментов. Чтобы их не били, не резали, не стреляли, палок в колеса не ставили.
– Так никогда не будет.
– А мы мечтаем. И пьем за мечту.
Водка на пиво воспринимается тяжело, даже при хорошей закуске. Крылов почувствовал, что захмелел.
– Слышь, Василий, как думаешь, почему закон о борьбе с коррупцией провалили?
– А кому из депутатов он нужен?
Нырков, похоже, тоже опьянел. Лицо покраснело, на лбу выступили крупные капли пота, даже всегда аккуратные усы растрепались.
– Что же они, все «теневики» да фирмачами куплены?
– Не обязательно. Кое-кто, конечно, и куплен... А основная масса... У кого мелкие грешки, у кого свои интересы. Ну, консультируют на стороне или учредительный пай в какомто деле имеют. А вот представь ситуацию: депутат кристален как стекло, а семейка у него деловая – жена учредитель одной фирмы, брат – другой, отец – коммерческий директор акционерного общества, тесть – банкир. По-новому закону им всем надо бросать предпринимательскую деятельность. Или ему отказываться от депутатства. Третьего пути нет: с женой-то еще можно развестись, а от родственников отрекаться вроде как-то не принято! Вот и прикинь, зачем ему такой закон, который всю жизнь ломает? Ясно?
– Да-а-а, – протянул Крылов. – Ясно-то ясно. Только противновато. Выслуга есть, лет пять назад ушел бы на пенсию. А по этой жизни на нее не разгуляешься... Наши-то идут к частникам – в охрану, службу безопасности, сыск... Но я привык на государство работать, а не на богатого дядю. Старую обезьяну поздно учить новым фокусам.
– Видишь, у каждого свой интерес.