Смолин, опытный антиквар из старого дома, терпит неимоверные муки от неподкупных клиентов. Несмотря на производственные хлопоты и жалкие суммы за свою работу, он сохраняет вечно возобновляемую надежду: что-то обязательно выйдет на ожидаемый лад. В мире антиквариата лишь терпение способно противостоять постоянному потоку сомнительных продавцов и прихотливым коллекционерам....
Остальные тоже придерживались мнения, что нет ничего хуже в жизни, кроме как ждать и догонять – но кое-как с собой справлялись…
Полтора часа ничего интересного не происходило. Они все так же сидели в машине, окно «нехорошей квартиры» оставалось темным, Дашенька не объявлялась. Причем в родительском доме ее тоже не было – что периодически устанавливал Шварц, названивавший под видом однокурсника. Сумерки уже идиллически сгущались, на небе вот-вот должны были высыпать звезды – а результатов никаких.
Потом результаты нежданно-негаданно обозначились – точнее, обозначилась железяка, которую оптимисты с ВАЗа до сих пор продолжают упорно именовать «машиной».
– А зверь бежит, и прямо на ловца… – пропел он строчку из детского шлягера былых времен. – Мужики, сзади…
– Кто?
– А во-он…
Шварц присмотрелся:
– Мать твою, это ж ботаник! Точно… Берем?
– Вы не в Чикаго, юноша, – сказал Смолин, подумав.
– А если сдернет?
– На этом? – с оттенком брезгливости сказал Смолин. – Нет уж, на хвосте у него я висеть буду качественно… Только не похоже, чтобы он собрался сдернуть. По всему видно, расположился основательно. И глаз не спускает с того же самого подъезда. Как человек с некоторым житейским опытом я тут, господа мои, чую коллизии и нешуточные страсти…
– Вася! – толкнул его локтем Фельдмаршал.
– Вижу… Тихо все сидят! – шепотом распорядился Смолин.
Дашенька Бергер собственной персоной выпорхнула из плавно проплывшей мимо них и бесшумно остановившейся у подъезда «тойоты-камри» – судя по первым впечатлениям, очень привычно выпорхнула… Обернулась, помахала рукой кому-то, не видимому в сумерках за тонированными стеклами, и машина вальяжно проплыла к выезду на дорогу.
– Ну вот! – сказал Смолин вовсе уж тихонечко.
– Даша!
Это воззвал, разумеется, не кто-то из них, а Миша, кенгурячьими прыжками летевший к подъезду. Упомянутая особа обернулась к нему так недовольно (уличный фонарь давал достаточно света, чтобы разглядеть ее моментально поскучневшую мордашку), что Смолин моментально сделал кое-какие выводы в подтверждение уже имевшихся зыбких гипотез и смутных набросков…
– «Ромео и Джульетта», – хохотнул Кот Ученый.
