Смолин, опытный антиквар из старого дома, терпит неимоверные муки от неподкупных клиентов. Несмотря на производственные хлопоты и жалкие суммы за свою работу, он сохраняет вечно возобновляемую надежду: что-то обязательно выйдет на ожидаемый лад. В мире антиквариата лишь терпение способно противостоять постоянному потоку сомнительных продавцов и прихотливым коллекционерам....
И они разминулись совершенно безучастно, как в море корабли – вот только Дашенька, вовсе не выглядевшая убитой горем, мимоходом кинула на него очень уж цепкий, очень уж острый взгляд… или показалось?
Усевшись за руль, Смолин протянул было руку к ключу – но тут его пробило насквозь новым, непонятным ощущением. Там смешались холод и тоска, растерянность и страх, в пот бросило от мимолетного приступа жути: вот так оно и бывает, значит? Хлоп – и нету? И ничего с собой туда не прихватишь, ничегошеньки! Был – и нету… А тебе-то уже не двадцать и не пятьдесят даже…
Он даже коротко простонал-взвыл сквозь зубы – таким острым, жгучим, неприятным был приступ тоски.
Рукавом рубашки отер со лба неприятно холодивший пот и, прежде чем включить зажигание, тихонько пробормотал, глядя на себя в зеркало заднего вида:
– А при чем тут броневик? Какой еще, на хрен, броневик?
Сознание вновь работало четко, с размеренностью только что заведенного движка.
Кот Ученый с искренней готовностью сказал:
– Я тоже пойду, мало ли что…
– Нет уж, – решительно отказался Смолин.
– Яволь.
Смолин тихонько прикрыл за собой дверцу «тойоты», перекинул в левую руку пластиковый пакет, в котором покоились две туго свернутых огромных сумки, с какими шастают всевозможные торгаши – вместительны, что ни говори, – коснулся электрошокера в правом кармане легкой куртки и, зажав в кулаке связку ключей, уверенным шагом направился к подъезду.
"С точки зрения антикварки он был в своем праве – покойник сам передал ему свои закрома, пребывая, безусловно, в твердой памяти и ясном сознании.
