Смолин, опытный антиквар из старого дома, терпит неимоверные муки от неподкупных клиентов. Несмотря на производственные хлопоты и жалкие суммы за свою работу, он сохраняет вечно возобновляемую надежду: что-то обязательно выйдет на ожидаемый лад. В мире антиквариата лишь терпение способно противостоять постоянному потоку сомнительных продавцов и прихотливым коллекционерам....
О том же самом давным-давно должен был подумать и Кащей… тогда что? Некое иносказание? Но что за ним кроется? Ладно, нужно будет разобрать бумаги покойного – чем Смолин только-только начал заниматься…
Он задумчиво постучал пальцами по простенькой картонной папке, на которой красным карандашом, рукой Чепурнова было каллиграфически выведено «Важное», потом решительно встал, вышел из кабинета и заглянул в одну из подсобок, ту, что ближе.
Никаких ценностей там не имелось, подсобка порой служила чем-то вроде гостиничного номера для приезжих деловых партнеров (так оно было проще и надежнее), а потому представляла собой довольно прилично меблированную комнатку.
Гонзиц задумчиво дымил, Смолин задумчиво взирал.
– Блядей заказывал, Камрад? – с пониманием ситуации поинтересовался Смолин.
– Одну, – спокойно ответствовал Гонзиц. – Ты не бери в голову, все культурно, мне Валька дал телефончик… Есть у нас вполне пристойное заведеньице, со студенточками престижных вузов, которые тихонечко и грамотно себе к выпускному стартовый капиталец сколачивают.
– «Инесса», что ли? – пожал плечами Смолин. – Тоже мне, роковая тайна… Ты когда-нибудь, майн либер, со своей студенткой столкнешься…
– А было разок, – преспокойно сказал археолог. – Ну и что? Дело вполне житейское…
– Ну ладно, я-то – одинокий волк, мне судьбой положено, – сказал Смолин, ухмыляясь.
Гонзиц наставительно поднял палец:"
"– Зато я триумфально вернусь с поля к любимой женщине, будучи малость пристыжен загулом со шлюхами – а значит, особенную нежность буду к супруге испытывать, подарками осыпать, ласками одаривать…
– Особенную нежность… – проворчал Смолин.
