Смолин, опытный антиквар из старого дома, терпит неимоверные муки от неподкупных клиентов. Несмотря на производственные хлопоты и жалкие суммы за свою работу, он сохраняет вечно возобновляемую надежду: что-то обязательно выйдет на ожидаемый лад. В мире антиквариата лишь терпение способно противостоять постоянному потоку сомнительных продавцов и прихотливым коллекционерам....
– Учтем, запомним…»
– Что ж не пошли? – спросил Смолин, всем видом показывая, что пошловато шуткует, и не более того.
– С таким? – девушку натурально передернуло. – Нет уж, увольте! Лапать даже пытался…
– Мужчины его поймут, – сказал Смолин.
Она сердито сверкнула глазами:
– Тоже в сауну звать будете?
– Ну что вы, – сказал Смолин. – Мы, старые педофилы, гораздо скромнее в потребностях, максимум – в кафе… В кафе-то пойдете? Без задних мыслей?
Она глянула кокетливо:
– Может быть… Если и вы мне пойдете навстречу.
– Ладно, – сказал Смолин, отступил на шаг и поднял лакированную досточку на шарнире, преграждавшую вход за прилавок. – Заходите. Коли уж вы всех обошли и ничего не добились…
Он видел краем глаза, что Гоша взирает на него осуждающе – но предпочел этого не заметить. Он и сам не понимал толком, чего же именно добивается: то ли проверить эту кису на моральную устойчивость и в случае чего, простите за цинизм, отодрать со всем усердием, то ли… Порой ему приходило в голову, что не мешало бы обзавестись собственным каналом в средствах массовой информации: мало ли что может случиться, мало ли какие коллизии возможны, порой необходима как раз не конспирация, а огласка – в наши-то путаные времена, когда СМИ, хвостом их по голове, сплошь и рядом способны быть оружием, и даже не за деньги их можно купить, а втемную использовать… Давно об этом идут разговоры среди своих, но реально никто и пальцем не пошевелил… быть может, пришла пора?
В кабинете у него не должно быть ничего предосудительного – а потому Смолин, не колеблясь, повел Ингу именно туда, любезно придвинул кресло, поинтересовался:
– Коньячку хотите?
– Что, вы тоже начинаете? В «Раритете» мне водку предлагали из какой-то жуткой бутылки…
– Ну, у меня-то бутылки не жуткие, вполне гламурные…
– А потом? Куда позовете?
Смолин тяжко вздохнул – очень даже театрально, протяжно, старательно – и подошел к ее креслу:
– Бог ты мой, а вам не приходило в голову, милая Инга, что вы просто-напросто по-человечески понравились дурному, романтичному старику?
Ага, а ресницами-то затрепетала хоть и с некоторым смущением, но и с явным удовольствием – не родилась еще та красотка, что негодует, когда ее взглядом раздевают…
– Никакой вы не старик.
– Конечно, – сказал Смолин. – Значит, есть у меня шанс?
– Василий Яковлевич! – произнесла она чуть ли не умоляюще. – Если вы меня хотите оставить ни с чем, скажите сразу…
– Ну что вы, Инга, – сказал Смолин, усаживаясь.
