Намордника не было — лицо ее было совершенно открыто, а коротко стриженные русые волосы лишь подчеркивали его красоту.
Погоднику это лицо показалось необычайно красивым, но, возможно, потому, что он уже много лет не видел открытых человеческих лиц. На груди у женщины висела большая картонка с надписью «ANTONINA SAVINA, MIRNYI», а ниже русскими буквами с пятью восклицательными знаками «обрядовала!!!!!». А затем Погодник заметил маленькую девочку лет шести — она сидела на земле в двух шагах от столба, закрыв лицо руками, и тихо плакала.
— Тесто я месила, люди добрые, — повторяла женщина усталым и безнадежным голосом, — не было там золы, не было и быть не могло… Может, подгорело чего-то снизу, но обычное тесто было, обычное, как у всех, как у вас…
— А кто Мельника убил? — крикнули из толпы.
— Не знаю, люди добрые, — безнадежно откликнулась женщина, не поднимая глаз, — тесто я месила, не было в нем золы, не могло быть… Может, из печи что насыпалось, крошки какие, но золы не было… — Она на миг запнулась, обвела глазами толпу и произнесла: — Позаботьтесь о Зайке, люди добрые… Позаботьтесь, Христом богом молю…
— А Мельника зачем убила? — снова крикнули из толпы. — А сына Кирпичницы?
— Не я это, не я… Тесто я месила простое, не было в нем…
Закончить она не успела: хлестнул оглушительный разряд, тело женщины вмиг окуталось синим пламенем, а когда пламя рассеялось, на цепях висел обугленный скелет, от которого вверх валил клубами белый пар. В воздухе едко пахло озоном, паленым волосом и чем-то кислым, чем пахнет всегда, когда срабатывает обряд.
— Ну вот и все, — вздохнул кто-то в наступившей тишине. — Отмучилась.
— Упокой господи душу! — охнула какая-то старуха и с поклоном перекрестилась.
Толпа принялась расходиться.
И тут девочка, сидевшая в пыли, дико закричала.
Погодник порылся в мешке с сухарями и нашел еще один большой кусок шоколадки и несколько мелких крошек.
— Кушай, кушай, — приговаривал он, глядя, как девчушка жадно просовывает кусочки шоколадки в рот под намордник. — Кушай. Сколько тебе лет-то, Зайка?
— Шесть сегодня… — всхлипнула девчушка. — Мама пирожок мне хотела на день рождения испечь, не было там золы… А они вбежали…
— Не было золы, не было, — поспешно согласился Погодник. — Мы же договорились больше о маме не говорить, чтоб она не расстраивалась на небесах, слыша, как ты плачешь. Верно?
Зайка шмыгнула носом и кивнула.
— А что ж, у тебя родни совсем нет в городе? — задумчиво спросил Погодник.
Она помотала головой.
