Откуда у политрука такая подробная информация? Наверное, из характеристики, присланной из местного военкомата. Никто другой знать об этом, конечно, не мог.
— Ему об этом говорить не следует, — добавил политрук. — Парень он впечатлительный и может не на шутку обидеться.
Я это и сам понимал и поэтому ответил:
— Обидчивости у него хоть отбавляй. Для меня это стало особенно ясно после того, как сказал ему о благодарности.
— Да вот еще что. Не забывайте о силе хорошего примера. Больше наглядности в воспитательной работе.
— Это мы учтем, товарищ политрук. Но как все это доставить на пост? — тут я решил воспользоваться хорошим настроением политрука и попытаться выпросить у него какой-нибудь транспорт.
— Так если бы только газеты и письма, а то у меня там еще целый комплект саперного оборудования — лом, кирка и лопата, дюжина радиотелеграфных ключей и столько же наушников.
— Гм. Столько донести на себе, конечно, нелегко. Посидите здесь, а я тем временем попытаюсь кое-что узнать.
Прошло около двадцати минут. За это время я успел перелистать последний номер журнала «Наука и техника» и даже прочитать статью о будущем реактивной техники. Вернулся политрук и сообщил, что меня ждет мотоцикл и что я могу собираться в путь. Молодчина все-таки политрук: он не только может по душам поговорить с подчиненным, но и помочь ему.
Во дворе штаба дивизиона уже стоял готовый к отъезду мотоцикл. Водитель его Саша Переверзев в шлеме танкиста и кожаных перчатках, увидев меня, сказал:
— Аристократы, да и только. Пешочком пройтись мы уже не желаем.
— Ты забыл, как недавно пришлось тебе нести груз на гору? — спросил я Переверзева.
— Ну вот сейчас я вынесу все, что нужно доставить на пост, и тогда посмотрим, что ты скажешь про мой груз.
Я принес из радиорубки саперные инструменты, ключи, наушники и погрузил их в коляску. Туда же положил газеты, письма и бланки боевых листков.
— Ну что ты теперь скажешь, можно все это донести одному человеку?
Переверзев молча завел мотоцикл и, форсируя подачу горючего, сказал:
— Садись на заднее сиденье и поехали.
Апрельское солнце уже давало знать о себе все сильнее и сильнее. Если бы мне пришлось добираться до поста пешком, моя рабочая одежда не раз бы успела и пропитаться потом, и высохнуть. На мотоцикле же, который шел со скоростью восьмидесяти километров в час, ощущение было такое, как будто ты стоишь на возвышенности, обдуваемой свежим ветром. Чтобы ленты бескозырки не хлестали меня по лицу, я связал концы их под подбородком.
